об этом О.С. Бокшанской. На другой день она сообщила, что Владимир Иванович не хочет со мной говорить, так как знает, в чем заключается моя просьба. Тогда я поняла, что В.Г. Сахновский хотя мне и не ответил, но Владимиру Ивановичу все же доложил о моей просьбе. И вот такой странный ответ. Что делать? Пошла к директору театра Я.И. Боярскому. Говорю: «В театре идет «Анна Каренина». Роль Анны – это мечта для драматической актрисы, и я прошу театр помочь мне в осуществлении этой мечты и поручить дублерство Анны». В то время как раз происходили репетиции по вводу новых Каренина и Вронского. Присутствие на этих репетициях мне бы значительно облегчило мою работу над ролью, а работать очень хочется, так как я уже больше года не имела новой работы. Ответ Я.И. Боярского был для меня совершенно неожиданным: «Это театру не требуется». Смысла этого ответа я до сих пор не могу понять… Что же я должна делать, по мнению дирекции? «А вот скоро пойдет «Обрыв». Вы будете играть Веру. Читайте «Обрыв». Я об этом давно слыхала. «Обрыв» уже читала не раз и еще перечитывала. Говорят: «Еще читайте». – «А если он не пойдет?» – «Что же, это не пропадет, чтение все равно полезно». Это уже для меня прозвучало как насмешка. Выйдя из кабинета Я.И. Боярского, я сказала себе: «Нет, бесконечное число раз читать «Обрыв» не буду. А роль Анны Карениной готовить буду сама». И вот сейчас работаю над этой ролью. Ну, вот приготовила ты роль, к кому ты будешь обращаться? Сказано тебе, ты не требуешься, ты не нужна.
Заслуженная артистка республики, орденоносец К. Еланская.
Это письмо – отчаянный крик души. Можно себе представить, как велика была жажда сыграть Анну Каренину, если скромная, славившаяся своей деликатностью Клавдия Николаевна Еланская, к тому времени уже знаменитая актриса, пошла на такой вызов. Напрасным он не оказался: Вл. И. Немирович-Данченко начал репетировать с ней Анну Каренину.
Нельзя сказать, что великий режиссер не заботился о судьбе Еланской. Еще в 1932-м, когда Станиславский предлагал обсудить включение в репертуар «Марии Стюарт», Немирович-Данченко писал своему секретарю Бокшанской: «Мария Стюарт»? Не могу отделаться от впечатления чего-то старо-старопровинциального. Единственное оправдание постановки – дать Еланской великолепную роль, чего она вполне заслуживает». Марию Стюарт Еланская не сыграла, Шиллера в переводе Пастернака поставили во МХАТе в конце 50-х годов. А в роли Анны Карениной она вышла на сцену в 1940 году, Вронского играл Массальский.
Ввод Еланской на роль Анны сопровождала восторженная пресса, признание было безоговорочным. Это была творческая победа. Разумеется, многие из поклонников Аллы Константиновны Тарасовой остались ей верны. Но почитателей Еланской в роли Анны Карениной в театральной среде было не меньше. Тарасова в этой роли была нервна, стихийна, ее упрекали в истеричности. Еланская – Анна, несомненно, принадлежала великосветскому Петербургу. В ней были благородство и внешний покой, открытое проявление чувств было ей чуждо, все страсти были спрятаны глубоко внутри, и это порой мешало. Открытый нерв тарасовского темперамента действовал сильнее.
После Тарасовой Еланская сыграла и Юлию Тугину в «Последней жертве» Островского.
При Станиславском, при Немировиче-Данченко Еланская играла много: «У врат царства» с Качаловым, «Любовь Яровую» Тренева. В этой не бог весть какой пьесе, которая была плоть от плоти своего времени, Еланская смело вводила зрителя в мир своей героини, не способной мириться с компромиссами.
После войны менялась жизнь. Сезон 1945/46 года открылся 9 сентября спектаклем «Царь Федор Иоаннович»: царь Федор – Хмелев, царица Ирина – Еланская. Но новых ролей становилось меньше, Клавдии Николаевне жилось все трудней и трудней…
В чем причина ее актерской драмы? Думаю, ей мешал душевный консерватизм и неумение перейти в новое актерское качество. Появились новые имена, родились «Современник», Театр на Таганке, работали Эфрос, Товстоногов, а Еланская оставалась в своем времени. Это была беда не только ее, но и Тарасовой, и Андровской, и Массальского, и многих других. Но от этого не легче. Еланская жила вне политики, вне общественных интересов, была неэнергична, не умела отстаивать себя, бороться за себя, все это и привело ее к печальному концу. Театру она оказалась не нужна. Чувство горькой обиды, что ее товарищи безжалостны к ней, душило ее.
В 1961 году она снялась в кинофильме «Дом, в котором я живу». По сюжету молоденькая героиня – Жанна Болотова, – мечтающая о театре, приходила к знаменитой актрисе, которую и играла Еланская. Кадры этого фильма сохранили нам ее лицо, прекрасное лицо русской женщины, чистой, открытой, верной всем нравственным правилам старого Художественного театра.
Умерла Клавдия Николаевна Еланская в 1972 году, ей было 74 года. Имя ее осталось в истории МХАТа. Сегодня, когда изредка удается в эфире услышать голос Еланской, в котором столько бережности и неослабной женской заботы, – записи спектаклей «Три сестры» или «Воскресения», – понимаешь, почему власть актрисы над зрительным залом была безраздельной. Но все это было пятьдесят лет назад.
Андровская
Пани Конти в «Соло для часов с боем» была последней ролью одной из самых блестящих актрис, которых когда-либо знала сцена. Андровская в то время была уже очень больна, иногда ее привозили на спектакль из больницы. За кулисами сил не было, но на сцене обворожительная пани Конти творила чудеса.
Пожалуй, это был последний спектакль «стариков», напомнивший новому поколению о том великолепии, которым когда-то был Художественный театр. «Соло» поставил Олег Ефремов. Недруги стараются это оспаривать, поскольку репетиции начинал талантливый Анатолий Васильев. Но со «стариками» у него дело не налаживалось, и в один прекрасный день они пришли к Ефремову и попросили его приступить к репетициям.
По телевидению в программе «Родители» однажды рассказывала о матери и отце Светлана Николаевна Баталова. О том, как ее мать и «мальчишки», как она их называла, – Грибов, Яншин, Прудкин – пришли к Ефремову и категорически отказались продолжать репетиции с Васильевым. Но что бы ни говорила Светлана Баталова, дикторский голос за кадром твердил, что «Соло для часов с боем» ставил и репетировал Анатолий Васильев, великий наш современный режиссер и экспериментатор. И ни слова о Ефремове. В этом повинна театральная критика, обожествившая когда-то Анатолия Васильева и внедрившая в сознание журналистов мысль о том, что «Соло» поставлено им. А ставил и создал спектакль Олег Ефремов.
Здание филиала МХАТа было закрыто для зрителей, премьеру надо было срочно приготовить ко дню открытия декады чехословацкого искусства в Москве: в те времена все эти казенные ритуалы соблюдались очень строго. Ефремов репетировал и днем, и
