нашла себе место в крупнейшем московском универсальном магазине той поры – «Мюр и Мерилиз» (теперь это знаменитый ЦУМ). Она служила продавщицей в отделе французского женского белья. Эта работа дала ей очень многое: постоянно находясь среди самых последних достижений французской моды, самых изысканных товаров и самых взыскательных покупателей, она отточила свое умение одеваться, общаться с людьми, имела возможность наблюдать множество человеческих типов, что потом пригодилось ей на сцене. У молодой красавицы-продавщицы была масса знакомых, в частности, много студентов находящегося рядом Московского университета.
Когда открылся Художественный театр, образованная московская молодежь безоговорочно признала его «своим». Там ставились самые передовые пьесы и использовались новаторские приемы постановки. Неудивительно, что Лида Коренева со своими друзьями стала ходить на спектакли МХТ – и полюбила его. Она пропадала в театре, писала письма актерам, вступила в переписку с Ольгой Книппер. Познакомилась с Владимиром Ивановичем Немировичем-Данченко, который, заметив ее несомненную красоту и способности к сцене, принял ее в театральную школу при Художественном театре. Лиде было всего 19 лет.
В школу при театре в 1904 году были приняты шесть человек. Вместе с Кореневой учились Любовь Косминская, игравшая впоследствии Нину Заречную в «Чайке», и знаменитая в будущем Алиса Коонен. С учащимися школы занимались, кроме Немировича-Данченко, многие ведущие актеры Художественного театра – сам Константин Сергеевич Станиславский, Ольга Леонардовна Книппер, Иван Михайлович Москвин, Василий Иванович Качалов…
В то время первым красавцем среди актеров Художественного театра заслуженно считался Качалов – высокий стройный блондин, с очень красивым породистым лицом. Он играл главные роли: Чацкого в «Горе от ума» Грибоедова, Тузенбаха в «Трех сестрах» Чехова, шекспировского Гамлета… В него была влюблена половина московских курсисток. Не избежали этой участи и ученицы школы Художественного театра – Лидия Коренева, Алиса Коонен и Любовь Косминская. Однажды в день рождения Качалова они анонимно прислали ему женское трико. Василий Иванович сразу понял, от кого подарок: три «ко» – Коренева, Косминская и Коонен – таким необычным способом признавались ему в своих чувствах.
Качалов был женат на известной актрисе Нине Николаевне Литовцевой – он прожил с ней всю жизнь, терпеливо снося испытания, которые обрушились на их союз. Осенью 1907 года, когда Нина Николаевна играла по контракту в Риге, у нее воспалилось ухо. В результате неудачной операции началось заражение крови, последовал еще ряд операций, тоже неудачных, и в итоге в Москву ее привезли совершенным инвалидом. Чудом оправившись, она тем не менее до конца жизни осталась хромой. Со сценой было покончено. Только через много лет Литовцева нашла в себе силы вернуться к работе – она стала режиссером в родном Художественном театре, а потом в 1937 году сыграла роль Картасовой в «Анне Карениной» и в 1947-м – замечательно – Войницкую в «Дяде Ване».
Чувство Кореневой к Качалову оказалось не просто первой любовью, но единственной страстью всей ее жизни. Когда она поняла, что ей не суждено быть вместе с ним, она дала в монастыре обет безбрачия – верность этому обету она сохранила до самой своей смерти. Любовь и семью, добровольно отринутые, заменил ей Художественный театр.
Станиславский обратил внимание на Кореневу еще во время ее учебы в школе и стал занимать ее в спектаклях театра. Она играла Марию Антоновну в «Ревизоре» Гоголя (ее партнершей была Ольга Книппер в роли Анны Андреевны), Ксению в «Борисе Годунове»… Постепенно приходила известность, появлялись поклонники.
Ее первым настоящим триумфом стала роль Верочки в постановке «Месяца в деревне» Тургенева. На эту роль Станиславским были утверждены две актрисы: Лидия Коренева и Алиса Коонен. Но Коонен роль не нравилась. Она считала, что Коренева справится с нею лучше, и прямо заявила об этом Станиславскому, однако тот все равно продолжал с ней репетировать. Тогда Коонен стала саботировать репетиции, под разными предлогами уклоняясь от участия в спектакле. В конце концов Станиславский махнул на нее рукой, и роль осталась в полном распоряжении Лидии Михайловны.
Это был период сближения Художественного театра с объединением художников «Мир искусства». Лев Бакст, Мстислав Добужинский, Александр Бенуа, Борис Кустодиев сотрудничали с театром, принимая участие в создании декораций, костюмов, элементов сценического оформления, афиш. Добужинскому было предложено участвовать в постановке «Месяца в деревне». Он с энтузиазмом берется за декорации к пьесе. Из Петербурга присылает эскизы костюмов, варианты декораций. Труппа была в восхищении, Немирович-Данченко писал жене, что декорации Добужинского бесподобны. Казалось, что они не написаны на холсте, а сотканы из воздуха, солнечного света и легкой грусти.
Репетиции пьесы шли очень тяжело, с огорчениями, неудачами. Всего было 114 репетиций. За это время Добужинский подружился с актерами. Особенно сблизился он с Лидией Кореневой. Она пленила его воображение своей природной элегантностью, редкостной красотой, изысканностью и таинственной капризностью манер. Художник влюбился. В театре говорили, что он потерял голову.
Добужинский постоянно рисовал ее портреты – всего он создал их около сотни. Каждое утро во время репетиций посылал Кореневой роскошные букеты цветов – они стояли у нее в гримуборной и благоухали на весь театр. Забрасывал ее признаниями в своих чувствах. Но она хранила верность данному обету – и своей любви к Качалову.
Премьера спектакля состоялась 9 декабря 1909 года – успех был громадный. Станиславский играл Ракитина, Наталью Петровну – Ольга Книппер, Верочку – Коренева. Великая Мария Николаевна Ермолова после премьеры отзывалась о спектакле с восторгом: «Дивная, идеальная постановка!» Кореневу хвалили больше всех. Она стала по-настоящему знаменитой.
Почитателей у нее, красивой женщины и талантливой актрисы, было несметное количество. Добужинский не пропускал ни одного ее спектакля, продолжал писать ее портреты. Ее рисовал Сомов, Бакст был покорен ею, Александр Блок восхищался ее красотой и талантом.
Немирович-Данченко в 1910 году поставил в Художественном театре «Братьев Карамазовых» Достоевского. Спектакль игрался в два вечера. Коренева играла Lise Хохлакову, Качалов – Ивана Карамазова. Ольга Леонардовна Книппер писала после премьеры жене Станиславского, Марии Петровне Лилиной (Станиславский в то время тяжело болел тифом и находился в Кисловодске):
Из женщин первым номером Коренева – очаровательная, нежная, хрупкая статуэтка. Вывозят ее в кресле, вся в белом, точно облако, лежит белое платье старинного шитья. На тоненькой шейке прелестная рыжеватая, вся в завитках головка с черной бархоткой, и все это на фоне синего кресла: вытянутые атрофированные ноги в белых мягких башмачках… Образ дает преинтересный – больная, с повышенной нервностью, уже с надрывом в душе, богатая избалованная девочка, чувствующая всю красоту и глубину Алешиной души, жаждущая какой-то большой жизни, больших чувств, но вся надорванная, истеричная, бесенок.
Когда
