Станиславский решил включить в репертуар театра одноактные пьесы Тургенева – «Провинциалка», «Где тонко, там и рвется», «Нахлебник», – то вновь пригласил Добужинского. Тот с восторгом согласился: он опять сможет работать вместе с обожаемой им Лидией.
Премьера тургеневского спектакля состоялась 5 марта 1912 года. Режиссером был Немирович-Данченко, Коренева играла Ольгу Петровну в «Нахлебнике». Она пленяла необыкновенной естественностью, мягкостью и молодостью. В ней была загадочность и удивительная красота. И, как впоследствии писал Добужинский, «исключительный драматический талант».
Роли Кореневой – это особые страницы в истории русского театра. Зрители ощущали в ней наивную безжалостность юности, прелесть и тайну. Она много играла – Зинку в «Мизерере» Юшкевича, Сольвейг в «Пер Гюнте», Лизу в «Горе от ума», Аню в «Вишневом саде»… После «Братьев Карамазовых» и роли Лизы в «Николае Ставрогине» (инсценировка романа Достоевского «Бесы») к ней пришла уже поистине громадная слава.
Достоевский был особенно близок ее артистическому дарованию. Она играет во всех постановках Достоевского в Художественном театре – в роли полубезумной Татьяны Ивановны в «Селе Степанчикове» Коренева потрясала. Она была идеальной актрисой для воплощения женских образов Достоевского.
Снимается Коренева и в кино. Открытки с ее фотографиями продаются в киосках, ее портреты работы Бакста, Добужинского и Сомова выставляют в галереях, а репродукции с них печатают во всех крупнейших журналах. В период с 1904 по 1920 год она была в расцвете своей популярности и таланта.
Ее отличало чувство стиля и редкий артистизм. В те годы Лидия Михайловна Коренева, красавица с изысканным, твердым, мечтательным лицом, с ярким драматическим талантом и немалым комедийным дарованием, вела практически весь репертуар Художественного театра.
Лидия Михайловна составила себе славу самой элегантной женщины не только в родном театре, но и во всей Москве. Коренева была любимой клиенткой знаменитой Надежды Петровны Ламановой – благодаря своему потрясающему вкусу, смелости в одежде, тонкому чувству моды и идеальной фигуре. Про Ламанову говорили, что ее платья были не то что модны, а находились впереди европейской моды. Именно Ламановой Художественный театр обязан своими костюмами ко множеству самых красивых спектаклей – с 1901 года она сотрудничает с театром, а с 1932-го становится штатным консультантом по костюмам. По тому, что носила Коренева, все модницы Москвы шили себе туалеты. Ольга Глебова-Судейкина писала своей подруге в Петроград: «У нас тут новая мода. Будешь на выставке – посмотри, как одета Коренева. Теперь все стараются одеваться именно так». Необыкновенная элегантность отличала ее до самых последних дней.
После революции все в жизни Лидии Кореневой стало меняться. В 1918 году была признана неудавшейся и отменена постановка пьесы Блока «Роза и крест». В сезон 1920/21 года ее ввели вместо Ольги Книппер-Чеховой на роль Елены Андреевны в чеховском «Дяде Ване» – играть после Книппер было очень нелегко. Эта роль не стала ее удачей. Начинался новый период в жизни актрисы. Уходила молодость, а расставаться с молодыми ролями она не хотела. За всю свою долгую жизнь Коренева так и не сыграла ни одной возрастной роли.
От одиночества, стародевичества и растерянности у нее стал портиться характер – и без того довольно тяжелый. Теперь ее уже называли «самой капризной актрисой Художественного театра». Находиться с нею рядом становилось все тяжелее. Единственными близкими ей людьми оставались Станиславский и его жена, Мария Петровна Лилина. В 30-е годы в доме Станиславского Коренева была своим человеком. И была по-настоящему предана им. Во время войны, когда вся труппа театра уехала в эвакуацию, она единственная осталась в Москве ухаживать за больной Лилиной – у той была саркома, ей сначала ампутировали ногу, потом руку. Коренева оставалась с Лилиной до самой смерти Марии Петровны летом 1943 года.
Дружба с семьей Станиславского не способствовала сближению Кореневой с Немировичем-Данченко. Он открыто говорил о том, что не доверяет ей. Активно не любил ее и Михаил Булгаков, когда в середине 30-х годов работал в Художественном театре над постановкой своих пьес – сначала «Дней Турбиных», а затем «Мольера». В «Мольере» актриса репетировала и играла Мадлен. Коренева тоже не выносила Михаила Афанасьевича. В своем знаменитом «Театральном романе» он вывел ее в образе Людмилы Сильвестровны Пряхиной – неуравновешенной и вздорной актрисы, которая так напугала своей фальшивой истерикой кота, что тот порвал занавеску. Когда, уже в 60-е годы, «Театральный роман» был опубликован, Коренева в бешенстве позвонила вдове Булгакова, Елене Сергеевне, и наговорила ей грубостей: как та посмела публиковать этот пасквиль, написанный Булгаковым на людей, которые спасли его от ареста. Старики МХАТа верили, что это именно благодаря им Булгакову удалось избежать репрессий…
В декабре 1929 года Коренева сыграла Зинаиду в спектакле «Дядюшкин сон» по Достоевскому. Лидии Михайловне было уже за сорок, а она играла 20-летнюю молодую красавицу. Репетиции шли очень трудно – почти два года. Партнершей Кореневой снова была Книппер-Чехова – в роли Марьи Александровны. Хотя Станиславскому Коренева в этой роли резко не нравилась, она тем не менее играла Зинаиду десять лет – пока ее не заменили на более молодую красавицу Ангелину Степанову.
Время Кореневой постепенно уходило. Театру она становилась не нужна, ее побаивались, зная о ее дурном характере – а с годами он становился еще труднее. К тому же Лидия Михайловна была известна честностью и бескомпромиссностью. Когда в конце 40-х годов из театра увольняли режиссеров Вершилова и Кнебель (в стране шла разнузданная кампания по борьбе с космополитизмом), на защиту кинулись только две старые актрисы – Книппер-Чехова и Коренева. Правила жизни, привитые в начале века, соблюдались ими неукоснительно.
Работы у Кореневой становилось все меньше и меньше. Она доигрывала Варю в «Вишневом саде», играла эпизодическую роль Дамы, приятной во всех отношениях, в «Мертвых душах» Гоголя, недолго играла Эльмиру в мольеровском «Тартюфе». В 1951 году исполнила Звездинцеву в знаменитом спектакле МХАТа «Плоды просвещения». Большого успеха в этой роли она не имела, однако запомнилась особым сарказмом и острым рисунком исполнения. Последней ее работой была крошечная роль графини Вронской в «Анне Карениной», куда ее ввели в 1957 году.
В тот период ее часто видели в Большом зале Консерватории. Статная, с все еще идеальной фигурой, совершенно седая, с породистым аристократическим лицом, все еще красивая, элегантная – она всегда выглядела так, словно на нее работали лучшие парижские дома мод, – Коренева не знала, куда себя деть. Жила Лидия Михайловна очень замкнуто и одиноко в Староконюшенном переулке. Практически единственным, кто навещал ее в то время, был сосед по лестничной площадке, артист МХАТа Михаил Горюнов.
В 1955 году новый директор МХАТа Александр Васильевич
