Солодовников сделал попытку сократить труппу театра, выведя на пенсию несколько «стариков». Длинный перечень тех, кто показался дирекции не нужным театру, был представлен президиуму Художественного совета МХАТа. Президиум был в смущении: список включал, в частности, Книппер-Чехову и Кореневу. Солодовников убеждал собравшихся, что и Книппер, и Коренева останутся почетными членами труппы и будут пользоваться равными со всеми правами, но переубедить президиум ему не удалось. В 1958 году Лидию Кореневу все-таки вывели на пенсию – ей было 73 года. Она была глубоко оскорблена, что ее отлучили от любимого театра, от того, что составляло единственный смысл ее жизни. Поклялась, что больше не переступит порог МХАТа, и сдержала слово. Коренева приехала во МХАТ только на похороны Аллы Тарасовой в апреле 1973 года, но осталась стоять у входа и в здание так и не вошла.
Как она существовала оставшиеся ей 25 лет после ухода из театра, не знает почти никто. Одинокая, всеми забытая и покинутая, она жила тем, что продавала подаренные ей когда-то картины Добужинского, Бакста, Сомова, Бенуа…
В 1982 году в театре раздался телефонный звонок, и незнакомый голос сообщил, что умерла Коренева. Ей было 97 лет. Когда из театра пришли к ней домой, обнаружили опустошенную, давно не убиравшуюся квартиру.
Похороны организовал МХАТ. Проводить старую актрису пришло всего несколько человек – впрочем, это было летом, труппа была в отпуске… Ее, последнюю представительницу старого Художественного театра, похоронили на Новодевичьем кладбище, в некрополе МХАТа.
Сегодня Лидию Кореневу вспоминают только как прототип Пряхиной из булгаковского «Театрального романа». И этот образ – во многом злой и несправедливый – преследует ее после смерти, подменяет ее, словно и не было в ее жизни любви к Качалову, знаменитых и непревзойденных героинь Тургенева и Достоевского, не было ни той славы, которая шумела вокруг ее имени, ни капризно-пленительного холеного лица, которое осталось на портретах Мстислава Добужинского…
Кторов
«Осенний сад» Л. Хеллман был последним спектаклем, в котором играли вместе Вера Николаевна Попова и Анатолий Петрович Кторов. А вместе они были всегда: вместе приходили в театр, вместе возвращались домой. Их упрекали в оторванности от жизни страны. Н. Сапетов – тогдашний секретарь партийной организации МХАТа – назвал их «внутренними эмигрантами». По словам А. Солодовникова – тогдашнего директора театра, – они вели «очень замкнутый образ жизни». Им старались напомнить, что они «чужие», коршевцы, а они отгораживались от суеты и с достоинством слушали речи о «своей оторванности», как будто знали, что им предстоят и долгая жизнь, и посмертная слава, особенно Кторову.
Я часто встречал на улице Анатолия Петровича с неизменным чемоданчиком, похожим на старенький саквояж, видел, как он стоял в очереди за продуктами в Елисеевском магазине, в «Филипповской» булочной. Он был подчеркнуто скромен, вежлив, замкнут, погружен в какие-то невеселые думы. Но при общении с ним не то чтобы разрушались, а неожиданно затенялись составленные издали представления. Обнаруживалось, что он приветлив, радушен, умеет слушать другого, что у него доверчивая улыбка. За хмурой сдержанностью угадывалось неприхотливое жизнелюбие. Можно только подивиться, как он находил ценностные опоры, когда почва уходила из-под ног.
Читаю протокол заседания художественной коллегии МХАТа от 31 марта 1962 года. Обсуждается вопрос о переводе В.Н. Поповой на пенсию: «у Поповой нет перспектив», «она стара», «ее можно заменить». Вопрос предрешен, хотя актриса как раз в это время великолепно играла бабушку Эллис в «Осеннем саду» и бабушку в «Дворянском гнезде». В сентябре 1963 года художественное руководство театра специально собирается для окончательного решения вопроса о пребывании в театре выдающихся актрис МХАТа: Поповой, Еланской и Титовой. Попова молча подает заявление и переводится на пол-оклада с 1 января 1964 года. Она никого не обвиняла в предательстве, не жаловалась и сохраняла существование, отдельное от того, что называлось тогда МХАТом и катилось вниз без всяких нравственных тормозов.
Только один человек не мог спокойно пережить того, что произошло. Это был Кторов. Он обратился в дирекцию с заявлением об уходе. Для театра это была катастрофа. «Милый лжец» Д. Килти в 60-е годы был единственным спектаклем МХАТа, имевшим огромный успех. Сегодня этот спектакль можно посмотреть по телевидению. А. Эфрос осуществил съемку спектакля, поставленного И. Раевским, и Степанова и Кторов принесли на экран свое неповторимое искусство. Дуэт Шоу и Патрик Кэмпбелл оказался созданием утонченного лиризма и изощренного интеллектуального содержания. В мае 1964 года МХАТ собирался на гастроли в Англию. По просьбе А.И. Степановой планировалось сыграть «Милого лжеца» для театрального Лондона. И вдруг – заявление об уходе.
Вот фрагмент из протокола заседания художественного руководства МХАТа от 2 февраля 1964 года:
Кторов:
Я решил уйти из Художественного театра на пенсию из-за того, что Попова переведена на полставки, так как это несправедливо. Лет восемь тому назад она уже была решением дирекции назначена к переводу на пенсию, а после этого сыграла восемь ролей, значительно и интересно. Я сам за последние восемь лет сыграл только одну роль, в «Убийце» Ирвина Шоу. Сыгранная роль Шоу в «Милом лжеце» была получена мною не от руководства, а из рук А.И. Степановой, она была инициатором этого спектакля. Если бы этого не случилось, то тоже был бы переведен на пенсию или на пол-оклада. В письме, полученном от дирекции и художественного руководства, мой переход на пенсию трактуется как срыв работы театра. Это неверно, так как я предупредил руководство ввести в спектакль нового исполнителя. Неверно меня обвинять в недобросовестности, в недобросовестном отношении к делу театра, в особенности после того, как прослужил в театре 31 год… Согласен остаться на тот срок, который понадобится театру, чтобы ввести нового исполнителя на роль Шоу… Что касается дальнейших творческих перспектив, то не только у меня, но и у любого актера МХАТа они крайне неясны.
В старом Художественном театре актеры годами не получали новых ролей. После «Врагов» Горького О.Л. Книппер-Чехова десять лет не играла премьер. После «Идеального мужа» О.Н. Андровская сыграла «Позднюю любовь» спустя пять лет. Семь лет не имел новых ролей Б.Н. Ливанов после премьеры «Трех сестер». Все это стало привычным в театре.
Сдержанный, холодноватый Анатолий Петрович был взбешен. Он не скрывал своего волнения, даже чувство юмора покинуло его. Он говорил с подъемом, уверенный в своей правоте. Никто не проронил ни слова. Когда Кторов закончил, выступил Б.Н. Ливанов. «Руководству надо обсудить, что сделать, чтобы Кторов остался», – сказал он. Но Кторов был неумолим. Договорились, что он останется в театре до октября.
Но из
