Воспоминания. Путь и судьба - Григорий Николаевич Потанин

По всей вероятности, в кемчикском деле виноваты обе стороны, как местная, так и русская, и думаю, что русская виновата более. Сужу об этом по аналогии с теми фактами, которые совершались на русской земле, в Алтае и долине Чуй.

Этот отдаленный край нуждается в особенном внимании Вашего превосходительства. Край этот, во-первых, пограничный; вместе с Кяхтой и Благовещенском он один из тех мест, к которым близко подходят китайские административно-торговые пункты (Урга, Амгунь, Кобдо), поэтому нужно бы, чтобы здесь русские порядки не были способны ронять репутацию русской администрации. Кроме того, Чуйская долина начинает приобретать важность вследствие учащающихся и усиливающихся торговых сношений. Между тем наши чуйские порядки представляют ряд купеческих безобразий.

Недавно еще и чиновничество здесь отличилось сильным взяточничеством. Лет 20 назад чиновник (фамилия которого вроде Томашевский), бывший алтайским заседателем, с народного сборища, которое присутствовало при передаче пожалованного одному зайсанцу почетного кафтана, собрал 7000 р. за то только, что оно удостоилось чести видеть церемонию передачи. Один из заседателей нажился так, что потом завел конный завод (Судовский).

В настоящее время администрация улучшилась, например, бийский исправник Худяков положительно честный человек. О заседателях же так решительно нельзя сказать, но они все-таки скромнее других.

Самое поразительное зло в здешнем крае, которое необходимо уничтожить, – это взыскание купцами своих долгов не через полицию, а посредством самоуправства. Вот примеры.

Купец Щетинин в Урале за долг на одном из братьев-татар захватил у другого брата, который не был должен, 10 лошадей; по требованию полиции он возвратил только семь, об остальных же объявил, что они будто бы пропали. Почему полиция не рассматривает подобные поступки, как самоуправство, которое должно быть наказываемо?

Семен Гилев на одном калмыке, дряхлом старике, имел долгу рубль и угнал от него трехлетнего быка, и только дорогой бросил, когда калмык пригрозил поехать жаловаться к дючинному писарю. Это так поступают личности, не особенно прославившиеся своим самовольством!

Что же выделывали такие лица, как уймонский крестьянин Ошлыков и Василий Гилев, которые подобным самоуправством перевели весь алтайский скот на свое имя. Гилев, Ошлыков и два алтайца Савка (Сама) и Белегеш, замеченные в преступлениях, составили союз и действуют сообща.

Вот ряд похождений Вас[илия] Гилева: у одного крещеного татарина было 2 лошади по 30 рублей; он был должен причетнику залог за лошадь, а причетник Гилеву. Гилев, узнав о долге татарина, упросил причетника перевести долг на него и потом, захватив лошадь татарина, увел. Татарин с женой догнали Василия Гилева, жена обняла лошадь руками и не дала ее увести. Гилев, вернувшись в деревню, объявил, что у него потерялись часы в 150 р. и денег 300 р. Исправник Александров окончил дело тем, что велел татарину отдать лошадь Гилеву.

Другой рассказ: Гилев приказал своим работникам привязать к юрте калмыка пару своих лошадей; затем обратился к зайсану и объявил, что у него потерялись две богатейшие лошади. В результате обобрали калмыка, так что он с женой бежал на Кемчик.

Подбор приказчиков у Гилева соответствующий: один возчик подмочил 30 коробок спичек; его заставили заплатить далимбами (китайской тканью) на 22 рубля. Приказчиков Гилева, живущих на его заимках в Алтае, молва обвиняет в конокрадстве.

Заехавшим на заимку Гилева возчикам сказали, что на двор выпущена злая собака, чтобы не выходили на двор, и в ту же ночь у возчиков было украдено 3 лошади. Крестьянин Куликов, содержащий перевоз на Катуни, нашел своего коня в табунах Гилева и обличил в воровстве работника гилевского Кереньека с ведома приказчика.

Гилевых[223] молва обвиняет, что они крадут лошадей в Бийске и спроваживают за гралицу; Гилева (Василия) в Алтае боятся более, чем полицейской власти. Несколько прошедших безнаказанно уголовных дел, по словам местных жителей, уверило инородцев, что он всесилен; его работники при столкновении с посторонними говорят: разве ты не знаешь, что я гилевский. Требование выслать человека, идущее от Гилева, исполняется скорее, чем требование заседателя. Все так боятся Гилева и Савки, что никто ничего не скажет дурного об этих двух именах.

Какие проценты берут бийские купцы в Алтае, можно видеть из следующего: 10 концов тюни 1-го сорта стоит в Ирбите не более 17 руб., а у нас один конец продается за 3 р. и даже за 3 р. 50 к.; тюнь 2-го сорта в Ирбите стоит не более 12 руб., а у нас продается за 25 р; тюнь 3-го сорта в Ирбите стоит не более 6 или 8 руб., а у нас продается за 16 и 17 р.; синяя бязь в Ирбите продается по 9 к. за аршин, а у нас – по 30 и 35 коп. за аршин.

Кроме того, важно то, что купцы ввели свой порядок взыскания долгов. Свои товары весной каждого года купцы отдают калмыкам в долг с тем, чтобы деньги получить осенью того же года; если же у калмыков денег осенью не случится, то этот долг купцы переводят на белку на месте стоимостью по 9 и 10 рублей за сотню, если же калмык не в состоянии отдать белкой, то долг за белку перекладывается, но на такую цену, какая существовала в Ирбите, т. е. по 15 и 17 р. за сотню и уже эта ирбитская цена переводится на скот, смотря по сумме. Если, например, калмык является должным 3 рубля, то по переложении на белку долг его будет считаться равным 4 р. 50 к. или 4 р. 70 к., и в таком случае он должен отдать купцу быка на 3-м году, который стоит не менее 6 р. Если же весной такого быка не случится или калмык не отдаст его или потому, что был в отлучке, или же сам купец не я бился за получением того быка, то на второй год уже назначается калмыку отдать четырехлетнего быка, стоящего не менее 7 рублей. Если же 4-летнего быка калмык не заплатит, то на 3-й год купцы уже требуют с него 5-летних быков, стоющих не менее 15 или 20 рублей. Если же калмыку случится заплатить вместо 5-летнего 3-летнего быка, то за ним еще остается 2-летний и если и двухлетнего скоро не отдаст, то постепенно увеличиваются его лета и калмыки таким образом, уплачивая свой долг, не могут выплатиться.

А между тем купцы вновь дают своим должникам товар в долг и производят взыск таким же порядком. Кроме того, при получении долгов скотом или лошадьми купцы берут не за такую цену, какой стоит бык, баран или лошадь, а за такую,