Воспоминания. Путь и судьба - Григорий Николаевич Потанин

Если снова ехать, то я распорядился бы временем так.

Первое время употребил бы на осмотр окрестностей озер Убса и Киргизнор. Дело в том, что соотношения 4-х озер Дэабхьшской впадины остались невыясненными. Остается также открытым вопрос о высоте озера Киргизнор над уровнем моря. Наконец, экспедиция, не успев посетить эти озера в хорошую погоду, не имеет ботанических коллекций из этой части Северо-Западной Монголии. Затем, перевалив через Танну-Ола по горному проходу, ведущему в долину Джахола, я бы отправился на восток сначала долиной Кемчика, потом долиной Улугхема к Шишкиту и Косоголу и выбрался бы в Сибирь около Кяхты. Начальник алтайской миссии о. Владимир обещал снабдить меня переводчиком, если такой план состоится.

Меня очень интересует урянхайский народ, но во время двухлетнего пребывания в Монголии я почти не видал его, так как к югу от караульной линии, вдоль которой мы возвращались от Косогола на Кошагач, и на самой караульной линии урянхайцев не встречается. Страна урянхов может дать богатый материал по шаманству. Как ни любопытен этот предмет, а нашими путешественниками собрано очень мало об нем сравнительно с тем, что можно было бы собрать. Большое разнообразие в призываниях духа, разнообразие костюмов и утвари, часть которых имеет мистическое значение, и, наконец, самая процедура камлания представляют богатый материал для собирателя этнографических сведений.

В видах этого и других этнографических интересов, представляемых урянхайским народом, мне хотелось бы следующую поездку сделать по преимуществу этнографической.

Глубоко преданный Григорий Потанин».

«Н. М. Ядринцеву

Письмо Ваше, дорогой Ник.[216] от 17 марта[217] получил.

Вы просите сообщить о Казани. Я кажется, писал… Я составляю теперь под руководством Григ. [218] телеграммы для газеты «Сибирь», телеграммы будут высылаться два раза в неделю, по 100 слов за раз. На днях займемся составлением новой программы для газеты…

Я через год снова в Монголии. В обществе (ИРГО) так все уже и смотрят на это, как на дело решенное. Семенов предложил мне участвовать в составлении статей для издания Вольфа: «Живописная Россия», где я напишу статьи о Западной Сибири.

Коллекции мои расхватили с руками. Коллекция Березовского очень понравилась, с технической стороны Штрауху, и с научной ею заинтересовался Богданов (в географическом отношении; новых видов нет, но есть южные виды, оказавшиеся далеко на севере). Ящерицы и рыбы хорошо сохранились. Между рыбами оказался, кажется, один новый род. Другие все, вероятно, новые виды. Мелочь (т. е. жуков, клопов и пр.) еще не разбирали… В среду еду в Ботанический сад. Знакомств с учеными создается теперь множество. Ученые гоняются за моими коллекциями и Энтомологическое общество с Академией наук по поводу приобретания букашек уже посоперничали.

Последние дни сидел за составлением статьи для чтения в Отделении этнографии…

Здесь (Вам из газет известно) было большое оживление общества по делу с Засулич[219]. Но мы не более знаем, чем и Вы теперь, потому что газеты вели себя смело, и все, что рассказывалось в обществе, попало в газеты.

О конституции ничего не говорят. Подпольных произведений появляется множество…».

Хозяин горы

Мне хотелось проследить[220] p. Чон-хариха до ее истока из оз. Хара-усу и обойти озеро с востока; для этого нужно было переправиться через реку; переправа совершается на салах, т. е. плотах, связанных из камыша, так как бродов на реке нет. Местные жители (по северному берегу Харанора и Чон-хариха живут дюрбюты хошуна вана, впрочем, в малом числе) обещали сделать плот; пучки сухого камыша мы видели валяющимися на берегу, материал для плота следовательно был, но в первый день прихода дюрбюты обманули нас; очевидно, оттягивали почему-то.

На другой день к тому же месту явился из Улангома китайский караван на 80 верблюдах с кожами, шедший в Хухухото; вместе с караваном гнали несколько тысяч баранов. Товар этот принадлежал купцу Улан-тосуну. Этих-то китайцев по-видимому монголы и поджидали, вероятно накануне еще зная о приходе каравана. Прибыв к реке, китайцы сами принялись строить паром из нанесенного монголами камыша; в середине камыша они поместили четыре плоских бочонка или бадьи, какие обыкновенно возятся здешними караванами для запасения воды на случай безводных переходов в Гоби. Затем был перетянут через реку канат, сверх плота послан камыш вместо палубы и перевозка китайского товара окончилась к полудню, после чего и нас перевезли монголы на том же салике.

Баранов китайцы переправили вплавь и тем доставили нам случай быть наблюдателями редкого зрелища. Представьте стадо тысячи в две или в три головы стоящих на одном берегу реки плотной толпой; круг стада ходят несколько человек и побрасывают в него песком, чтобы заставить задних напирать на передних; над самым берегом реки крайние выстроились стеной, но упорствуют сойти в воду. У левого крыла этой стены стоят три китайца в костюме Адама, хватают баранов за бока и бросают в воду одного за другим; некоторые возвращаются назад, другие, завидев свою братью на другом берегу, плывут через реку. Увидев плывущих к другому берегу собратьев с фронта, стоящего на краю, начинают бросаться и добровольцы, вероятно, из опасения остаться на берегу в одиночестве; эти добровольцы, бросаясь в воду, иногда делают при этом большой и курьезный прыжок.

Для начала переправы пять – шесть баранов были перевезены на плоту и выставлены для соблазна остальных на противоположном берегу. Когда дело направится, бараны один за другим пойдут через воду непрерывной ниткой; тогда нужно только не прерывать этого процесса; а случился перерыв, опять возня с упрямством оставшихся на старом берегу; нужно одному из пастухов идти в воду и плывя с боку, тащить передового барана за рога.

Задача не ограничивается тем, чтобы руководить баранами на старом берегу; на новом еще более хлопот; переправившаяся половина гурта, видя своих, оставшихся на другом берегу, начинает томиться этой разлукой и норовит броситься вплавь, чтобы соединиться с ними. Трудно описать, что тут происходит; пастухи стараются отогнать баранов от берега, бараны рассыпаются по степи, кружатся по ней малыми группами и вновь направляются назад к реке; их опять перехватывают и заворачивают в степь.

Таким образом, на пространстве в несколько сотен сажен происходит какой то содом; огромный гурт постоянно клубится; пастухи, некоторые одетые, другие как мать родила, перебегают от одной части его к другой, им помогают собаки, которых при гурте было до десятка.

При этом бараны ужасно ревут, кричат люди, лают