запомнила исключительно хорошо. Мне представлялись самые ужасные сценарии смерти: попасть под обвал, захлебнуться грязью, утонуть при подъеме воды в реке… Конечно же, ничего такого не случилось, и мы лишь долго и монотонно ползли по грязи.
Наконец мы выбрались в катакомбы. Впрочем, это были не вполне катакомбы, а скорее пустой склад или что-то в этом роде: низкие сырые коридоры и камеры, где попадались лишь кипы старой бумаги и пропахший ветхостью хлам. Мы стояли и пытались отдышаться. Нам пришлось преодолеть ползком полмили, и нас трясло от усталости. Мы вымазались в грязи, от нас воняло, и все наши попытки очиститься и переодеться в чистое ни к чему не привели.
– Будет обидно, если это не сработает, – проговорила я.
Вонвальт рассмеялся и грубо хлопнул меня по плечу.
– Идем. Будем надеяться, что я прав. Видит Нема, нам должно повезти.
Мы ощупью продвигались по пустым, заброшенным коридорам и камерам. В первый раз, когда нам довелось проделать этот путь, мы прошли через пытки, и нам на головы надели мешки. Мы двигались вслепую, полагаясь лишь на внутренние ощущения.
Наконец мы набрели на каземат, далеко не такой внушительный – и внушающий ужас, – как главная тюрьма, где располагался Извлекатель истин. Это было сырое, ничем не примечательное место, большей частью пустое. Вдоль стен тянулись камеры, отделенные железными решетками, но единственным источником света служил факел в конце помещения.
– Держись за мной и делай то же, что и я, – сказал Вонвальт, пока мы шли по проходу.
Повернув за угол, мы наткнулись на одинокого стражника, с длинными волосами и бородой, в простом дублете и бриджах. Он изучал какие-то бумаги при тусклом свете факела. Рядом с ним к стене были прислонены меч в ножнах и нагрудник.
Вонвальт кашлянул, и стражник вскинул голову. При виде нас он непроизвольно раскрыл рот.
Вонвальт поднял руки, показывая, что не собирается нападать, хотя меч убитого гвардейца оставался при нем.
– Прошу, выслушай меня, – сказал он. – Мне нужно поговорить с Императором.
Стражник потянулся за мечом.
– Не двигаться, – произнес Вонвальт Голосом Императора.
Стражник замер и повалился на пол. Вонвальт забрал его меч и передал мне, после чего наклонился и помог стражнику усесться обратно за стол. Тот пребывал в оцепенении.
– Вот. – Вонвальт подал ему кружку с болотным элем, стоявшую на столе.
Уставившись на Вонвальта, стражник послушно взял кружку и сделал глоток.
– Слушай меня внимательно, – сказал Вонвальт. – Я не причиню тебе вреда. Мне нужна помощь. Мое имя сэр Конрад Вонвальт. Тебе известно, кто я?
– Вы б-были лордом-префектом, – пролепетал стражник, широко раскрыв глаза. – Я думал, вы мертвы. Все так думали.
– Что ж, это не так, – сказал Вонвальт. – Император во дворце?
Стражник кивнул.
– Мне нужно поговорить с ним. Он захочет выслушать меня. Ты сможешь это устроить?
У стражника был встревоженный вид.
– А вы что намерены делать? – спросил он.
– Будем ждать здесь, – небрежно ответил Вонвальт.
Пару секунд, показавшихся мне вечностью, стражник думал, как ему быть.
– Хорошо, – сказал он настороженно и ушел.
Казалось, мы прождали час, хотя, скорее всего, прошло не больше пятнадцати минут. Стражник вернулся, но на этот раз в сопровождении двух гвардейцев, темнокожей уроженки Южных равнин и белой сованки. Обе поморщились, едва уловив исходящее от нас зловоние.
– Император готов выслушать вас, – сказала белая женщина.
Вонвальт выдохнул и убрал руку с меча.
– Хорошо, – ответил он.
Женщина наклонилась ближе, хоть это явно было ей неприятно.
– Император может повелеть нам убить вас, – сказала она многозначительно. – Знайте, если он отдаст приказ, мы не повинуемся.
Вонвальт как будто не вполне понимал, как реагировать на это, и все же склонил голову.
– Что ж, крайне признателен вам.
Гвардейцы двинулись обратно.
– Вы сами поймете. Идемте.
* * *
Я полагала, что нас отведут в личный кабинет Императора, где обсуждались личные и крайне деликатные вопросы, подобные нашему. Но, к моему удивлению, нас привели в Зал Одиночества.
Если прежде зал внушал благоговение своим величественным видом, то теперь он казался мрачным и словно уменьшился в размерах. Огонь в жаровнях, что раньше разгонял тьму, был погашен. Лишь оранжевые отблески уличных фонарей освещали зал сквозь громадные окна.
Тут же нашелся ответ на вопрос о том, куда девались верные Императору гвардейцы: все оказались во дворце. По меньшей мере несколько десятков толпилось вокруг, и еще больше их было в комнатах между залом и главным входом во дворец. Вонвальт смотрел на них с презрением. Я знала, о чем он думал: почему эти люди здесь? К чему им толпиться внутри, выполняя работу Кимати, вместо того чтобы отвоевывать город?
Кимати тоже был там, как всегда неподвижный. Теперь я отмечала детали, прежде ускользнувшие от моего внимания. На нем были такие же доспехи, как у солдат Грасфлактекраг. И пояс в расцветке династии Вестерайх. Странно было видеть в нем брата Ран-Джирики. Да что там, у него в Киарай была целая семья, притом благородная во всех смыслах.
Император, ссутулившись, сидел на своем троне. Он исхудал, кожа отдавала восковой желтизной, борода и волосы были неухожены. Ничто: ни Аутун из кованого золота, ни гобелены Клинкера за его спиной, ни мраморный постамент трона, ни вышитые золотом одежды – не могло возвысить этого дряхлого, удрученного старца, каким он, собственно, и был. Его преображение в это жалкое, убогое существо не могло не удивить.
– Сэр Конрад Вонвальт, – промолвил Император. Его голос тревожным эхом разнесся по залу. Теперь все взоры были прикованы к нам. В грязных, зловонных лохмотьях мы являли собой поистине жалкое зрелище, и даже в таком виде Вонвальт выглядел куда внушительнее.
– Ваше Величество, – сдержанно произнес он.
Вонвальт не поклонился и не дал сделать это мне. Император наблюдал за нами с усмешкой.
– Что ж, ты решил проявить дерзость.
– Вы изгнали меня, – ледяным голосом произнес Вонвальт. – Вы упразднили орден Магистратов и приговорили меня к смерти. Боюсь, вам придется стерпеть немного дерзости.
Усмешка на лице Императора перешла в ухмылку, а затем он от души рассмеялся.
– Кровь богов, Конрад, ты ведь никогда не смыслил в политике, не так ли?
Вонвальт демонстративно огляделся.
– То же самое можно сказать о вас, Ваше Величество.
Смех Императора резко оборвался. Советники, что кучковались возле дверей, дружно охнули. Я бросила взгляд на Кимати, чтобы оценить его реакцию, но громадный казар стоял неподвижно, как статуя.
– Ты до сих пор жив, Конрад, только потому что я заинтригован. В высшей мере заинтригован. Как ты попал сюда? И главное, где ты был? И как ты проскользнул мимо гвардейцев? Как
