не вязалось с его чертами. – Ты намерена отказаться?
Я помотала головой.
– Нет. Я не настолько бессовестна, чтобы сейчас отворачиваться от вас и своего долга. Но, думаю, я наконец-то ясно выразила свои чувства. И рада, что сделала это теперь, когда развязка уже близка.
Вонвальт фыркнул.
– Хелена, ты как открытая книга. Твое отношение к нашим делам понятно уже несколько месяцев. Я лишь благодарен, что, несмотря на сомнения, ты решила остаться со мной.
– Можете не сомневаться в моей преданности. Мне просто хочется, чтобы мы могли сделать это… лучшим образом. И сами стали лучше.
– Хелена, милая моя. – Вонвальт обвел взглядом башни и шпили Совы. – Думаешь, мне не хочется?
* * *
В третьем часу, пока в городе еще царили тьма и прохлада, а наши солдаты пребывали в полусне, Вонвальт возвестил начало дня.
Городская стража во главе с сэром Герольдом и добровольцы, созванные согласно некоему старинному указу, принялись при свете факелов расчищать улицы от трупов, мусора и баррикад, вытаскивать раненых из разрушенных и черных от копоти зданий, разносить воду, болотный эль и хлеб и делать много чего еще. Люди не могли сидеть взаперти вечно: многие нуждались в провизии, а кому-то просто требовалось выйти наружу. В публичных местах были расклеены листовки, глашатаев поднимали из постели, и те принялись за работу. Столица понемногу готовилась к появлению Клавера.
Капитану Райнер и сэру Радомиру дали несколько часов, чтобы подготовить когорту из уцелевших и боеспособных гвардейцев для утренней облавы на Коллегию Прорицателей. Сенатор Янсен, несмотря на свои заслуги в битве за Долину Гейл, наотрез отказался участвовать в боях за Сову, и ему поручили выследить как можно больше млианаров, храмовников и мятежников из имперской гвардии. Их следовало взять под стражу и бросить в тюрьмы этим же днем.
Когда все механизмы пришли в движение, Вонвальт озаботился поиском политических союзников. Нельзя в одностороннем порядке объявить себя регентом Империи, не имея друзей в высших кругах. И в Сове хватало амбициозных хаугенатов, видевших в этом возможность прибрать к рукам власть, – и, если бы город сгорел дотла, им бы это не помешало. Хаугенатов и Правосудий вытаскивали из постели на глазах у домочадцев, закалывали или сжигали на кострах. Восстановление власти лоялистов неизбежно влекло за собой волну возмездия и появление свободных мест в аппарате чиновников.
Глядя, как Вонвальт третий час кряду спорит с группой высокопоставленных хаугенатов, я поняла, что облава на Коллегию откладывается. Солнце давно взошло, я бесцельно шаталась по Залу Одиночества и не знала, куда себя девать. Внутри меня нарастало разочарование. Только когда пробило одиннадцать часов, Вонвальт осмотрел силы, которые собрала Райнер. К моему ужасу, он заявил, что люди слишком измотаны и недостаточно слажены для предстоящих дел. При этом он не дал никаких конкретных указаний, только велел ей ждать, после чего куда-то исчез до конца дня.
Что же до меня, то я провела остаток дня в попытках уснуть и таким образом приблизить встречу с Реси. Но ничего не получилось. Даже в тишине и полумраке покоев, где меня сторожил Генрих. Но и усталость оказалась в тот день плохим союзником. Я была слишком взбудоражена и не могла толком успокоиться. Меня преследовали мысли о Спящем городе, загробном мире, Гессисе, Клавере и его демоническом покровителе. Снадобье от Императорской Врачевательницы помогло скорее отключить сознание на ночь, чем уснуть. Следующим утром облава на Коллегию также не началась.
А наши враги между тем собирали силы и готовились.
* * *
На второй день после разговора с Вонвальтом меня разыскал сенатор Янсен. Я как раз выгуливала Генриха по Петранской улице. В отсутствие указаний от Вонвальта – не говоря уже о его личном отсутствии – я проводила время за помощью сэру Радомиру. Все мои попытки связаться с Реси терпели неудачу. Казалось, теперь, с приближением развязки, наши союзники и враги в загробном мире стали проявлять осторожность.
– Хелена, – произнес Янсен, догнав меня.
День выдался долгим и полным хлопот. Все наше время уходило на восполнение гарнизона и помощь в обучении ополчения на Настьянских полях. Теперь мы с Генрихом спускались к берегу Саубера. В южной части города дамба была не такой крутой, как в центре, и скорее представляла собой длинный покатый склон. В это время года глина просыхала и покрывалась жесткой коркой. На севере залитый вечерним светом вздымался в небо город, но здесь, у невысоких стен к западу от врат Победы и учебных площадок, дышалось куда свободнее.
– Сенатор, – отозвалась я и устало, неискренне улыбнулась.
На нем была белая сенаторская мантия, ее подол был испачкан уличной пылью. В области левого колена я заметила брызги, похожие на кровь, но предпочла счесть это грязью. Янсен немного вспотел, но вообще в его наружности не было ничего примечательного.
– Еще один плодотворный день? – спросил он меня.
– Хм, – протянула я.
Он достал из кармана фляжку.
– Боюсь, всего лишь болотный эль, зато холодный.
Я взяла фляжку и сделала глоток. Меня по-прежнему мучила жажда, хоть я и напилась воды из бочек на учебной площадке. Я вернула фляжку сенатору и потянулась. Спина, плечи и руки ныли после долгого тренировочного дня, и позвоночник хрустнул в нескольких местах.
– Как новобранцы? – спросил Янсен.
– Неплохо. Хоть я не очень разбираюсь в этом.
Я оставила доспехи в оружейной казармы, и на мне остались лишь блузка и бриджи. Я скинула обувь и вошла по щиколотку в воду. Генрих вдохновенно носился вокруг, поднимая брызги. Меня всякий раз удивляло, каким образом в Генрихе уживались эти две сущности – свирепый пес войны и игривый щенок, – что в зависимости от обстоятельств поочередно выступали на первый план.
Янсен достал из кармана какое-то лакомство и скормил Генриху.
– Пес к вам очень привязался, – сказал он, взъерошивая его шерсть. – Вам повезло найти такого преданного защитника.
Мне нравилось ощущение прохладной воды и мягкого ила под ногами. Я устремила взгляд в направлении казарм, но с того места, где мы стояли, вид загораживал естественный холм, по которому вглубь города вела Петранская улица. Мы были почти скрыты от посторонних глаз.
– Не спорю, – сказала я. – Как продвигаются ваши дела? Я знаю, сэр Конрад в первую очередь хочет разыскать мятежников из имперской гвардии.
– Неплохо, – сказал Янсен, глядя на воду, и кивнул самому себе. – В конце концов, у нас имеются списки гвардейцев, и мы можем рассчитывать на тех, кто остался верен короне… лорду-регенту, я хотел сказать. – От меня не укрылось, с какой горечью он произнес эти последние слова. – Нам известны адреса
