Огонь по пролому и по оставшейся башне! Срочно!
Над головой пронеслись с протяжным воем мины, и всю территорию за проломом вспучило, словно там под землёй скопилось что-то взрывоопасное и теперь прорывается на свободу в разных местах. С каждым разрывом Мальку становилось всё легче. С души словно слой за слоем снимали тяжесть от осознания собственной ошибки и ответственности за произошедшее.
– Все вперёд! – рыкнул он в рацию на общем канале. – Не высовываться сильно, перебежками. Не хватало ещё, чтобы под собственные осколки попали.
Впрочем, и без его команды многие опытные бойцы уже довольно далеко продвинулись вперёд. Малек вылез из воронки, где скрывался, и, не обращая внимания на свистевшие вокруг осколки, рассматривал, как его бойцы неумолимо приближаются к заветному пролому.
– Нам бы только войти, только прорваться! – шептал он сам себе, вглядываясь в темноту и пелену пыли и дыма, затянувшую пролом. – Там уж мы развернёмся!
– Что делать будем? – как из-под земли вырос Композитор.
– Ты где был? – сорвался на него Малек. – Какого я тебя не видел рядом?
– Так это… – замялся свистун. – Ты же сам меня в последний пикап определил!
– Ладно, – отмахнулся Малек, не желая перегибать палку в такой тяжёлый момент. – С этого момента ни на шаг от меня.
– Понял, Малек, понял! Что делать-то?
– Рули пока этим стадом, – Малек показал на залегших бойцов. – Поднимай их и гони вперёд!
– Понял! – Композитор расплылся в улыбке и тут же начал отдавать распоряжения, усиленно жестикулируя руками.
В этот момент обстрел резко переместился на восток, вглубь территории стаба.
– Шлам, какого чёрта происходит? – заорал Малек в микрофон.
– Малек, мы тут разговор их перехватили. Их двое осталось всего, а с востока подмога идёт. Так что не ори! – отрезал Шлам.
– Понял, – успокоился Малек.
На сердце сразу стало легче. Всего двое из четырёх! Но с другой стороны, их двое против трёх сотен, или сколько там бойцов осталось, а продвинуться они ни на метр не могут.
– Давай, Сальери, поднимай своих оболтусов…
Он не успел повернуться к Композитору, когда со стороны того на лицо брызнуло что-то тёплое и липкое с ошмётками мягкого. Повинуясь скорее звериному инстинкту самосохранения, чем пониманию, что произошло, Малек камнем упал в ближайшую воронку и истерично заорал в микрофон рации:
– Огонь по сектору! Огонь! Огонь!
Вновь над головами завыли протяжно тяжёлые сто двадцатимиллиметровые мины «Саней», что с таким трудом они провезли сюда. Вновь они начали перепахивать площадь за проломом, где, по всем расчётам, не должно было уже остаться живых. Но эта четвёрка… какая четвёрка – пара! Возникала каждый раз, как чёртик из табакерки, и, нанеся урон, вновь пропадала. Малек в сердцах саданул кулаком по откосу воронки, и земля под кулаком промялась довольно глубоко.
– Заговорённые вы там, что ли?
Он активировал свой дар сенса, чтобы скорректировать огонь миномётов, и замер. Второй, которого он изредка наблюдал на левом фланге, исчез, а вот по правому флангу рассредоточились ещё четверо.
– Шлам! – вызвал он миномётчика, но тот молчал, как, впрочем, и миномёты, которые внезапно, как по команде, смолкли.
Над лесом, там, где они расположили миномёты с боезапасом, взметнулись огненные столбы, и через секунду оттуда пришёл ударный фронт, ничуть не меньше того, что был от подрыва заряда под башней. Малек ещё толком не понял, что произошло, но внутри вскипела дикая ненависть, на грани безумия! Он вскочил на ноги и, срывая связки, заорал:
– Вперёд, суки! Все вперёд! Уничтожить там всех! Порвать, растоптать! Пленных не брать!
На глаза попалось испуганное лицо молодого паренька, непонятно как затесавшегося в их группу, который, пытаясь укрыться от осколков, прыгнул в воронку, куда скатилось почти обезглавленное тело Композитора. Лицо Малька перекосило в злобной улыбке, почти гримасе, и он, протянув руку к пареньку, сжал кулак. Парень тут же схватился за грудь, бесполезно пытаясь вздохнуть, но тиски неумолимо сжимались. Он посинел, глаза начали вылезать из орбит, и наконец он рухнул тряпичной куклой на тело Композитора.
– Вперёд! – рычал озверевший Малек. – Все вперёд!
Бойцы поднимались и бежали к пролому, уже не обращая внимания на падающих рядом, сражённых не очень плотным огнём противника. С каждой секундой они приближались к заветной цели. Малек рвался вперёд, чтобы быть у пролома в числе первых, в груди бешено клокотала безумная ярость, и мысль была только одна – убить. Всех убить. Отомстить за то унижение, которое ему тут устроили. Он должен взять этот стаб! Он должен победить! И он точно знал, что живых в этом стабе не останется для того, чтобы пополнить ряды килдингов. Не будет никакого отбора, не будет предложений, как это обычно делает Марфа. Не будет и обряда. Он просто выжжет этот стаб дотла.
Глава 22 – Потерянная база
Пуговку пришлось нести вниз на руках. Эль подхватил лёгкое, почти невесомое для него тело девчушки и понёс, старательно обходя узкие места, чтобы, не дай бог, не задеть за что-либо. Она пришла в себя в комнате мастера, где уже бодрствовала Сапфир. Сильвер разбудил Рину, и тогда Пуговка рассказала, что видела нападение на Предгорье. И то, что нападать будут с запада, юго-запада, там, где самая слабая оборона и меньше всего людей в карауле. Хотя западные ворота были довольно хорошо защищены, и Рыбак просто заставил на том направлении выдвинуть передовые посты, выделять туда сенсов вряд ли кто-то решится.
– Эль, нужно срочно искать базу и забирать оттуда всё. – сказала Рина.
– Базу нашли, – ответил Эль. – Сильвер нашёл, точнее… ну, он лучше расскажет.
– Да мне батя через Сестру подсказал. Она там, у восточного забора, примерно посередине пути, в траве. Там люк.
– Ладно, потом расскажешь, а сейчас будите всех и пошли смотреть, что там нужного нам есть, – распорядилась Рина.
Через несколько минут, вооружившись фонарями, все, кроме стрелка БТР и его командира, шли за Сильвером. Парнишка уверенно шагал, как будто бывал там не один раз, и, пройдя действительно примерно полпути до северной оконечности территории, резко повернул на запад в заросли травы. Сделав несколько шагов, Сильвер остановился и, обернувшись, сказал:
– Здесь.
В свете фонарей Эль отчётливо разглядел под густым покровом переплетённой травы знакомые отблески чёрного покрытия. Он наклонился и быстро очистил довольно внушительный люк от травяного покрывала. Люк отразил звёзды и туманности, которые водили свой хоровод, не обращая внимания на то, что творится внизу. Все, кто стоял за его спиной, замерли в тревожном ожидании. Эль обернулся и, посмотрев на Лопату, с серьёзным видом кивнул тому на люк, как
