масса известных групп, включая роковые, — я скорее тупо перевёл тему с опасного направления, чем реально интересовался проблемами с музыкой.
— Э, братец, тут тебе надо к Пашке обратится, Надежды младший братан. Вот тот фанатик этого дела. Он тебе не только объяснит, но и даст послушать.
Я взял эту информацию на заметку. А когда подруга сестры слиняла, решил расслабиться на диване. Не заметил, как заснул. А вот проснулся, когда уже солнце склонилось к закату. Из прихожей слышится шёпот, пришлось вставать — тем более что поспал знатно и тело просит движения.
Вот те на, сестра в коридоре стоит, воинственно уперев руки в бока и шипит как гусыня на давешнего соседа, которого я встретил в первый день.
— О, Димон! А сеструха твоя говорит, что ты болеешь. Морда вон от той болезни опухла. Давай собирайся, наши пацаны сегодня на пятачке будут. Тебя звали, так что даю пять минут ополоснуть свою болезнь. И гитару захватить не забудь.
Парень ушёл, а я недоумённо посмотрел на Иру, — это кто? Мой товарищ?
— Андрюха что ли? Какой же он товарищ, скорее собутыльник. Вы в фазанке вместе лямку тянули и любили попеть всякую блатную ерунду.
-Ага, а что за пацаны?
— Так такие же энтузиасты потрепаться и парней с соседнего квартала позадирать. А ещё вы выпендриваетесь друг перед другом, изображая из себя великих певцов.
— Да ладно. Так может сходить и послушать?
Сестра критически посмотрела на меня, а потом сдалась, — ну сходи. В принципе ребята неплохие. Только не вздумай пить, помни, тебе врачи запретили. Я твоему дружку намекнула, что ты не всё помнишь. Но смотри там по обстоятельствам.
Так, в принципе мне и одеваться не надо. Только обулся в кеды, сполоснул лицо и пригладил отросшие вихри. В принципе мне не помешает пообщаться со сверстниками. Удобная отмазка по поводу временной амнезии, думаю прокатит. А в остальном, ну не могу же я постоянно скрываться под мамкиным крылом. Когда-нибудь придётся выползти.
На крыльце сидит мой приятель. Андрюха выше меня на полголовы. Худой, в болтающейся на теле футболке. На голове грива волос, выделяется выдающийся кавказский нос. Я бы сказал носяра. Глаза серые, водянистые. Обрезанные по середину икры штаны и сандалии на босу ногу.
— Ну, готов к бою? — чувствуется некая неловкость между нами.
— А что предстоят боевые действия? — парировал я.
— Да не, это я так. Для затравки разговора. А гитару чего не прихватил, — пришёл мне черёд стушеваться.
— А, Ирка сказала, что тебя контузило в Афгане. Серьёзно что ли?
— Серьёзнее не бывает. Только пацанам не трепись. Не хочу жалости.
Парень тормознул, окинул меня взглядом в поисках улыбки. Потом что-то для себя понял, — Замётано, Димон. Скажем, что временно ты не в голосе.
Глава 6
Пока шли, я выяснил, что мы частенько собирались с соседскими парнями и пели дворовые песни. В том числе и ваш покорный слуга. Даже вроде я пользовался неким успехом. Включая слабый пол. Но это было ещё до армии. А сейчас парней разбросало, кто уехал учиться или работать в другие регионы, а кто-то женился и перестал появляться. Андрей перечислял имена, которые мне ничего не говорили.
Оказалось, что пятачок — это площадка рядом со школьным полем, где сиротливо стояли двое ворот. Там была посадка, а внутри имелся вытоптанный пятачок. Между веток деревьев прокинули трубу и получился самый настоящий турник. А ещё каким-то боком сюда затащили деревянное бревно для занятий гимнастикой. Вот и сейчас человек семь слонялось около него. Двое изображали великих спортсменов на турнике, остальные окружили невысокого парня в очках. Тот, сидя на бревне бренчал на гитаре и в полголоса пел что-то заунывное.
При нашем приближении народ воодушевился. Раздались приветственные крики и меня начали хлопать по плечам. Откуда-то появилась бутылка портвейна и пошла гулять по рукам пачка болгарских сигарет «Родопи».
— Не парни, мне нельзя. Врачи запретили, — видимо здесь это честь, первому опрокинуть полстакана приторно пахнувшей тёмной жидкости.
— Пацаны, Димон после контузии. Провалялся несколько месяцев в больничке. Так что он пас.
На это ребята отреагировали нормально, они пустили по кругу единственный стакан. Очередной дружбан лихо опрокинул креплёный портвейн и затянулся сигаретой. Последний уже сцедил остатки из бутылки.
А потом началась основная часть концерта. Если я не ошибаюсь, это из блатной романтики. Очкарик пел про маму и перрон, про снег и загубленную любовь. Затем последовал шедевр «Постой паровоз». К моему удовольствию гитара перекочевала к невысокому крепышу, который только слез с турника. Этот весьма бодро, подражая хриплым голосом Высоцкому спел «Кони мои привередливые».
Мне приходилось переспрашивать у Андрюхи авторов песен. Гребенщиков с его новой песней «Рок-н-ролл мёртв» и буквально взорвала завершающая песня «Машины времени» «Крутой поворот». Её пели уже все вместе. Нет попадая в ритм, но с немалым энтузиазмом. Я и не заметил, что к нам подтянулись ещё несколько человек. Два парня и три девушки. Что характерно, одна откровенно палила меня взглядом.
— Что, неужели Танюху не узнаёшь? Ну ты Димка даёшь.
— Это в коротком платье что ли Танюха?
— Она самая. Вы же любовь крутили в школе. Да и перед армией везде вместе таскались. Ты же сам говорил, что проткнул её на днюху. Тогда на даче. Неужели забыл?
М-да, а праздник-то продолжается. Появилась ещё бутылка, на сей раз обычное молдавское вино. Опять пошёл гулять стакан. Облако сигаретного дыма устойчиво зависло над нами. С непривычки мне поплохело и я встал, отойдя в сторонку.
— О, Демьян. А давай как в старые добрые времена. Кто больше? — ко мне подошёл тот крепыш, что спел песню великого барда Владимира Семёновича. Насколько я далёк от советской культуры, но песни Высоцкого слышал и не раз. Дед очень уважал его творчество и меня приучал. Слов я тогда толком не понимал, но не оценить накал его эмоций было сложно.
— Ну давай, коли не шутишь, — я не помню имени этого паренька. Судя по всему, он на год-два младше меня.
— Славян, не подкачай. Не подведи родную школу.
Славян скинул футболку и рисуясь поднял руки. Хм, такие невысокие и жилистые могут на перекладине показать максимальный результат.
Парень подпрыгнул и дождался, когда тело перестал раскачиваться. Затем начал показушно медленно подтягиваться прямым хватом, касаясь подбородком трубы, обмотанной чёрной изолентой.
— Раз, два, три…
