Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 89
– Опять привел своих придурков? – презрительно спросил он у Радзивилла. – Так давай, запускай их сюда, я поимею их всех по очереди!
В ярком свете установленного над кроватью светильника человек за решеткой выглядел совсем не опасным. Маленький, тщедушный, с непропорционально большой головой, он мог бы вызвать жалость, если бы не предупреждение командира.
– Не обращайте внимания на его болтовню, – равнодушно произнес Радзивилл. – Ему очень хочется разозлить нас, чтобы вам стало еще хуже. А теперь представьте себе, что даете ему хорошего пинка. Сразу станет легче. Проверено. Еще легче станет, если сможете представить его смешным. Этого он совсем уж не выносит.
Как я ни пытался, но посмеяться над врагом в тот день не удалось. А вот мысленную затрещину я влепил ему довольно увесистую. И в тот же момент все мое тело от копчика до затылка пронзил резкий болевой укол, отчего я едва не свалился на пол. А мужичок за решеткой схватился за голову и разразился таким заковыристым матом, какого мне еще не приходилось слышать.
– Знаете, кем этот сморчок был в жизни? – произнес командир, ничуть не смущаясь. – Грабителем и убийцей. На его счету четыре убийства с особой жестокостью, в том числе двоих малолетних детей. Это только то, что удалось доказать на суде. Враг завладел им в камере смертников, где он дожидался расстрела. Твари удалось захватить сознание охранника в коридоре, тот выпустил его из камеры и в награду тут же лишился жизни. По дороге этот фрукт убил еще троих и уже почти вышел на свободу, но мы успели вовремя. Как раз к этому времени командование решило, что Службе нужен в качестве экспоната живой враг, и была приготовлена специальная серебряная ловушка. Так время от времени делают все отделения Службы. Случилось это еще в тридцатые годы, и все это время тварь сидит вот тут, в клетке.
– Как? – не поверили мы. Головастый урод выглядел лет на тридцать, не больше.
– А вот так! Враг поддерживает доставшееся ему тело в неизменном состоянии. Похоже, он все еще надеется сбежать отсюда. В любом другом месте он давно покончил бы с собой и вышел на свободу, оборвав жизнь тела-вместилища. Но если тело умрет здесь, то он зачахнет, превратившись в безмозглый сгусток неосязаемой тьмы, неспособный вырваться из серебряной клетки. А так у него остается хоть какая-то надежда. Правильно говорю? – Последние слова командира были адресованы врагу.
Услышав это, человек за решеткой вскочил с кровати, зарычал, и вдруг его руки стали вытягиваться в нашу сторону, достигнув неимоверной длины. Одновременно с этим на пальцах выросли огромные загнутые когти, острые, как ножи. Я невольно отшатнулся назад.
– Не бойтесь! – подбодрил нас командир. – Любит он новичков пугать. Но все это не больше чем обыкновенный гипноз. Со временем вы научитесь отличать внушенную картину от реальной. Но ладно, на сегодня достаточно. Пусть тварь развлекается здесь в одиночестве, а мы поднимемся в класс.
… – Вы героически лупили в подвале запертого врага, – начал командир, заняв место за трибуной. – Ему это сильно не понравилось, и, естественно, он сопротивлялся. Скажите, что вы почувствовали в это время?
– Как будто в задницу горячее шило загнали, – признался Павел, и все мы согласно закивали.
– Хорошо, что я был там и все ограничилось шилом в заднице, – усмехнулся командир. – Открою секрет: без меня вы вообще не вышли бы оттуда живыми. Пусть это будет для вас уроком номер один – никогда нельзя недооценивать врага. Это смертельно опасно.
– Командир, разрешите вопрос! – Боря дисциплинированно поднялся со своего места.
– Давай, – кивнул Радзивилл.
– Вы говорили, что враг внедрился практически в каждого человека. А как же с нами? Да и с вами тоже?
– Один из критериев отбора в Службу, – терпеливо ответил командир, – это врожденный иммунитет, отторжение врага на бессознательном уровне.
– А кто определяет, есть у человека этот иммунитет или нет? – не унимался дотошный Кацнельсон.
– Этого я вам не скажу, – с загадочным видом сказал командир, и было совершенно не ясно, то ли он сам не знает ответа на Борин вопрос, то ли нам не положено знать. – А с этого дня мы займемся изучением сильных и слабых сторон врага, после чего перейдем к методам борьбы с ним. Начнем с того, что у врага есть дурная привычка: он всеми силами старается доказать, что его не существует и все рассказы о нем – выдумки необразованной толпы и темных попов. А раз его нет, то не с кем и бороться. Именно поэтому люди, за редким исключением, не чувствуют его присутствия, как это чувствуем мы.
– Кто же эти исключения? – спросил я, подняв руку.
– Те, кого называют святыми, – коротко ответил командир и продолжил урок. Больше никто его не перебивал. Все поняли – начались серьезные дела.
Глава 17. Катя. Снег на голову
Почему-то, когда дело касалось моих отношений с Катей, командир проявлял несвойственную ему, прямо-таки отеческую доброту. Вот и сейчас он сначала долго расписывал в самых трагических тонах создавшуюся в Службе ситуацию и живописал опасности предстоящей нашей пятерке операции, а потом неожиданно сменил тон и голосом старого, ворчливого, но доброго дедушки сказал:
– Ладно, даю тебе трое суток. Отсчет – с завтрашнего утра. Пусть ребята пока готовятся, а ты беги к Катерине. Она уже второй день тебя здесь дожидается… Погоди, погоди, я еще не закончил. Сегодня в Центре сменили формулу проникновения. На, запоминай.
Он протянул мне лист бумаги с напечатанным на нем текстом, который любому постороннему показался бы полной бессмыслицей. Я бросил на него взгляд и зафиксировал текст в памяти.
Потом, едва сдержавшись, чтобы не обнять старика, я выскочил от него и помчался по коридору. Я не пробежал и половины расстояния до номера, где она всегда останавливалась, когда на меня налетел бешеный разноцветный вихрь. Утихнув, он оказался повисшей у меня на шее одетой в пестрый сарафан Катей…
Мы набрали в буфете еды и целые сутки не выходили из номера. А на второй день из трех отпущенных нам добрым командиром отправились прогуляться по парку. Мы медленно шли в тени старых лип, взявшись за руки и болтая о всяких пустяках, старательно избегая тем о жизни вне Санатория и о работе в Службе. Похоже, командирские инструкции, как и у меня, были намертво вбиты в Катино сознание.
Но это ничуть не мешало нашему общению. За двадцать пять лет, что прошли со дня нашего знакомства, это была наша шестая встреча, и у нас было достаточно других тем для разговоров. Сейчас я не мог насмотреться на эту лучшую в мире женщину. Годы почти не изменили ее, Катя оставалась такой же юной, как и в день нашего знакомства. Не знаю, насколько постарел я, но, конечно, прошедшие четверть века внутренне сильно изменили меня, и на многие вещи я смотрел совсем другими глазами.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 89
