— И те, кто ее похитил!
— С-слышите, гаденыш-ши? Его Бессмертность вас-с-с заждался!
— С-с-спустимся в подземелья, — скомандовал Муринус, резко набрав скорость… — Так бысгс-стрее. Гномским ходом!
А как же гномы? — спросил кто-то из мышекрысов, нагоняя его. — Еще наброс-с-ятся со своими топорами!
— Повыпус-с-тим кишки! отозвался Муринус. — Не в первый раз! За мной! зашипел он, и у Лизы что-то ёкнуло в животе так резко мышекрыс ринулся вниз. Звякнули ключи, щелкнул замок, заскрипели порога, и пленников потащили еще куда то. Вокруг запрыгало гулкое эхо. Тьма стала гуще, как будто глаза плотно завязали чёрной тряпкой, к тому же сырой.
«Туннель, что ли?» — подумала Лиза.
— Тиш-ш-ше вы! — шипел Муринус. — Гномы могут быть близко.
У Лизы появилась слабая надежда: может, они и вправду встретят гномов и те отобьют пленников? Но мышекрысы мчались и мчались, задевая стены тоннеля, а Лиза ничего не слышала, кроме кожистого шелеста их крыльев и своего собственного громкого дыхания.
И вдруг раздался Лёвушкин голос, неожиданно твердый и требовательный:
— Постойте. Я уронил очки.
Лиза в ужасе втянула голову в плечи — ей показалось, что Левушку сейчас просто убьют за дерзость. Но мышекрысы действительно остановились — должно быть, совершеннейшая неуместность Левушкиной реплики заставила их растеряться. Муринус передал Лизу кому-то из подчиненных, прошипев ей_в ухо:
— С-с-стоять тих-х-хо!
— Зачем тебе очки, ты же все равно ничего не видиш-ш-шь, — насмешливо спросили мышекрысы.
— Я собираюсь жить дальше, — холодно ответил Лёвушка.
Мышекрысы пронзительно захихикали и подобрались поближе, подтащили и Лизу — она чувствовала, как их когти цепляются за бархат ее платья. Лёвушка пыхтел где-то внизу — должно быть, ему все-таки позволили поискать очки на полу. Мышекрысы потешались все громче: видеть они его тоже не видели, но летучим мышам лучше один раз услышать, чем сто раз увидеть, и, должно быть, слухозрелище ползающего по каменному полу Левушки изрядно их забавляло. «Они наверняка знают, где очки, но им хочется подольше повеселиться», — подумала Лиза.
Вдруг что-то твердое пихнуло её под локоть. Клетка! Муринус с клеткой теперь стоял совсем близко!
И Лиза тихо-тихо, почти не разжимая губ, пропела несколько тактов: «Та-та-та-тамм» — так судьба стучится в дверь. «Ну пожалуйста, ну пусть это подействует!» — подумала она. И пусть Филин поймет, что она тут, рядом.
Что-то звякнуло: клетку поставили на пол. Когтистая лапа, цепко державшая Лизу за правое плечо, ослабила хватку, и девочка затаила дыхание. Ей удалось уцепиться одной рукой за решетку клетки под съехавшей шалью — так было как-то спокойней.
Внезапно клетка дернулась вбок. Лиза держалась за решётку так крепко, что невольно шагнула за ней, и мышекрыс выпустил девочку вовсе. Зато её руку поймал кто-то другой. Лёвушка! Лиза сделала шаг, другой, и пол под ногами стал мягким, как толстый мокрый ковер.
— Бегом! — крикнул невидимый в темноте Лёвушка совсем рядом и еще раз дернул Лизу за руку. — Держись за стенку! Клетку да пай сюда!
Коридор почти сразу же повернул; из за поворота Лиза услышала, как что-то шлёпнулось о пол и стену чуть позади и ещё, и ещё. Мышекрысы злобно завизжали злобными голосами: ярости их не было предела. Бежать в платье с кринолином было безумно неудобно, да и пол как-то странно дрожал под ногами, будто студень.
Больше всего на свете Лиза боялась споткнуться и упасть, но через минуту стало ясно, что погони за ними нет.
Лиза с Левушкой остановились, пытаясь отдышаться, и тут Лиза ойкнула. Шаль соскользнула и потерялась, и теперь глаза Филина слегка светились в темноте. Но вокруг по- прежнему было темно.
— Понимаешь, — задыхаясь, объяснил Лёвушка, — им сюда. Уф. Никак. Они стенок. Пуф-ф. Не чувствуют. Им твердые нужны. А от таких ультразвук не отражается. И низко тут, им не выпрямиться.
— Какой ультразвук?
— Они же летучие мыши, только здоровенные. Они свистят, а потом эхо ловят и по эху догадываются, от чего оно отразилось… А от мягкого ничего не отражается. Понятно?
— Левка, ты гений, — потрясенно сказала Лиза.
— Нет, — было слышно, как Лёвушка замотал головой. Он все еще не мог отдышаться. — Очки я и вправду уронил. И сам не понимаю, почему мне так приспичило их искать… Ты знаешь, я подумал, что как это — притащат нас к этому Мутабору, а я его даже разглядеть не смогу?! У меня же минус восемь… А на мягкий пол я случайно наткнулся. А они, понимаешь, не разобрались — дыра это в стенке или просто дефект обшивки — везде камень, а тут земля. Вот… Уф. А ты…
— Что я? — испуганно пискнула Лиза, ожидая разноса за нелепость.
— Если бы ты их своей песенкой не приморочила, ничего бы не вышло, — неожиданно сказал Лёвушка.
— Я?! Ой! — ахнула Лиза, но решила додумать эту мысль потом. — Остается только понять, куда мы попали, — дрожащим голосом сказала она и безуспешно попыталась оглядеться в непроглядной тьме, царившей вокруг.
— Под землю, — усмехнулся рядом Лёвушка. — Как и планировали, только с бесплатной доставкой.
— Я понимаю, что под землю! — в сердцах воскликнула Лиза и отчаянно завертела головой. — Но где мы?
— По-моему, это совершенно ясно. Они же нас тащили гномским ходом, ты сама слышала. Хочешь анекдот про летучую мышь и плейер?
— Левка!!
— Ладно, потом как-нибудь… Лизавета, ну сама подумай. Эти крысы боялись, что гномы рядом. Значит, рано или поздно мы на гномов и наткнемся. Не возвращаться же назад, в самом деле. А этот коридор один, ответвлений никаких…
— Будем надеяться, что это не нора какого-нибудь колоссального зубастого червяка! — Лиза взмахнула руками и чуть не взвизгнула. Стена тоннеля оказалась до омерзения влажной и склизкой.
— Но выбора-то нет. Рассуждая логически.
Лиза подумала, что при всей своей гениальности Лёвушка иногда ее ужасно раздражает, особенно когда «рассуждает логически», хотя и без того тошно, а еще когда и самый неподходящий момент начинает подробно объяснять про летучих мышей и ультразвук или про птиц, у которых голова крутится па двести семьдесят градусов. Тут девочка посмотрела на клетку, и ей показалось, что громадные оранжевые глазищи Филина глядят на них с совершенно человеческой грустью.
Повисло молчание. И внезапно Лиза услышала, какая тишина вокруг — ни звука, ни шороха, — и ощутила, как глубоко под землей они очутились. Лёвушка, Филин в клетке и она сама, и вокруг ни души, только земля и камень, тонны земли и камня со всех сторон, под ногами, а главное — над головой! Она задрожала и почувствовала, как удушье сжимает ей горло.
