class="p1">– Ты сам дозволил нам идти к цели, могучий! Разве у слуг Вирудхаки принято забирать свое слово?
– Не тебе, растоптавшему присягу, говорить мне про слово! Да и разве я обещал не трогать тебя? Я сказал, что позабавлюсь твоей дерзостью! Вот это обещание я и сдержу!
В лапе ракшасы появилась устрашающая многохвостая плеть. На солнце сверкнули вплетенные в нее лезвия.
– Постой! – Нах, словно крейсер «Варяг», врагу сдаваться не собирался. – Ведь пытка окажется интереснее, если у нас будет шанс ее избежать, правда? Пускай наши с другом шкуры будут поставлены на кон в… шахматы!
Кобыле идея показалась идиотской – он даже не понял, как в мозгу Наха подобное вообще родилось. Только вспомнил какой-то старый фильм, где рыцарь играл в шахматы со Смертью. Однако Кобыла, в отличие от Наха, не знал о патологическом азарте ракшас.
Демон всерьез обдумывал предложение.
– Ваши шкуры и так мои. В чем интерес игры, когда ставку можно просто забрать? Хотя сам факт вызова… Хорошо. Но ставка должна быть весомее! Одна партия: с выигрышем я возьму и ваши шкуры, и твои усы! А если выиграешь – свободны до заката!
Однажды царь Юдхиштхира поставил на кон в кости сначала свое царство, потом братьев, затем себя самого и, наконец, свою жену Драупади. Раджникант охотно бы поменялся с легендарным царем местами в части выбора ставок. Решайся сейчас только его собственная судьба – быть может, и не стал бы индус рисковать таким позором, как потеря усов. Но капитан Раджникант Натх Пательпранаб сейчас отвечал не только за себя, но также и за товарища.
Выходит, сдаться – не вариант.
– Расставляй, ракшаса.
– Твой друг может советовать. Я всегда уважал советскую шахматную школу.
Увы, представитель советской школы к шахматам имел весьма слабое отношение. Уже тот факт, что играющий белыми Нах начал партию не с «E2–E4», показался Кобыле изощренной военной хитростью. Ракшаса же только усмехнулся:
– Дебют Ларсена, значит. Ну-ну. А мы вот так!
«Раз Нах такие дебюты знает, выкрутимся!» – думал Кобыла.
«Жопа…», – думал Нах, впервые услышавший про этого трижды проклятого Ларсена.
Играл индус, по правде говоря, неплохо – но лишь для человека, не изучавшего теорию шахмат. Собственно говоря, игру-то Нах выбрал в расчете, что шахматные познания ракшасы оставались на уровне времен ее изобретения. Предлагать кости или карты этому лживому созданию – точно идея бесперспективная.
Нах сделал очередной ход и щелкнул часами.
Партия вошла в миттельшпиль и складывалась, мягко говоря, не особо удачно.
– Нафига ты ладью отдал?!
– Андрей! Разве не видишь, что иначе он бы ферзя забрал в два хода? Тогда… считай, конец.
– Конец и так неизбежен, кумбханда! – Ракшаса издевательски гоготнул и двинул пешку.
Пускай Кобыла был посредственным шахматистом, но как офицер понимал: дело дрянь. Ракшаса вел у Наха три фигуры и две пешки, готовился к завершению партии. Раджникант то поглаживал, то нервно подергивал усы, словно навсегда с ними прощаясь. На последнем ходу рука индуса уже явственно тряслась.
– Вслед за мужеством уходит разум, – издевался ракашаса, держа своего коня в когтях. – Сейчас ты взял малое – ничтожную пешку, а утратил великое! Как раньше ты взял грязное злато, а утратишь свободу! Глупая-глупая ошибка. Теперь победы не видать!
Черный конь снес белого ферзя с доски, а вместе с ним рухнули все надежды Андрея Кобылы на спасение и пенсию.
– И правда, ракшаса. Жадность есть страшный порок. И ошибка твоя – глупая. Шах!
Белый слон, взяв не защищенную конем пешку, атаковал короля.
– Ушел. Тебе все равно…
– Шах!
Слон вернулся на прежнее место, подставляя черного короля под удар белой ладьи. Ракшаса сдвинул короля назад – сделать другой ход мешали собственные пешки. Снова белый слон нанес удар – шах! И вновь у ракшасы имелась лишь одна возможность для ухода.
– Ничья, могучий. Вечный шах. – Индус протянул разъяренному демону руку.
– Я сдеру твою шкуру, пес!
– Ты сказал: одна партия – и с твоим выигрышем наши шкуры твои. Но ты не выиграл. Правила священны.
Ракшаса с воем разломал доску в щепки, однако пустить в ход плеть пока не решался. Минутное молчание показалось Кобыле вечностью. Наконец ракшаса заговорил.
– Поступим так: я не казню вас, но и не пощажу. Нет! Я дам вам четверть часа, а после пущусь в погоню. Успеете получить защиту Шивы – пусть она вам и не поможет – значит, успеете. А если не успеете, я покараю вас за… за… за медлительность! Это будет новый проступок, и тогда уговор не окажется…
Демон не договорил: его гневную, напыщенную речь прервал резкий звук, в котором Раджникант не сразу узнал выстрел. Кровь брызнула индусу в лицо, барабанные перепонки пронзило болью. Ракшаса рухнул как подкошенный.
– Ну за пятнадцать минут мы до Цигломени все равно не успевали… – спокойно произнес Кобыла.
И выпустил в развороченный затылок ракшасы еще две пули. Раджникант не верил своим глазам, однако пришлось заставить себя поверить: ракшаса определенно был мертв. Можно ли сказать так о твари, существование которой и не было жизнью в человеческом понимании? Философский вопрос. Хорошо: ракшаса не подавал признаков чего-либо, похожего на жизнь. Так правильно.
– Как?.. – еле выдавил из себя Раджникант, но следом за этими словами прорвался настоящий крик. – Андрей, как?!
– Как-как… в затылок, по классике. Как в тридцать седьмом. Уж больно он был болтливый! Вещал-то аки Цицерон, а вокруг не глядел…
Что за бред? Ракшасы – демоны, духи. Совершенно очевидно, что они не должны быть уязвимы для обычного оружия. Как простой офицер смог застрелить посланника одного из небесных царей? У Раджниканта родилось только одно предположение.
– Ты что, в церкви пистолет освящал?
– Да какая церковь! Я вообще с утра еще атеистом был. Обычный «Макаров»… древний, как говно мамонта. Хрущевских времен… Может, оттуда и магия какая? А то Никита Сергеевич, знаешь ли, был своего рода богом-разрушителем.
– Возможно. Но теперь, если ваш брахман не поможет, нам точно конец. Вирудхака не простит убийства посланника!
– Ну так поехали скорее! Кровищу только с усов сотри.
Случившееся, по правде говоря, потрясло Кобылу не меньше Наха. Выстрел был, можно сказать, деянием импульсивным: в мгновение между тем, как был выжат спуск и сорвался курок, Кобыла успел подумать, что поступил по-идиотски. Могло не сработать. Не должно было сработать. А ведь гнев какого-то там небесного царя – не фунт изюму. Хуже генеральского.
Но хороший офицер должен уметь не думать, а Андрей Иванович Кобыла был хорошим офицером.
* * *
Навигатор, в который Кобыла вбил названный Древархом адрес, привел утративших человеческий облик офицеров к
