где воздух дрожал и искрился. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, прорезая старые мозоли. Губы побледнели и мелко подрагивали. Сердце ускорило ритм. Смех Хаоса стихал, растворяясь в ветре, будто он тоже ждал. Перед мысленным взором возникли образы: Талли, смеющаяся до слёз и падающая в сугроб у замёрзшего озера. Талли, протягивающая руку после боя с улыбкой сквозь боль. Талли, прижавшаяся к широкой спине Брайана у потрескивающего костра. И последний образ — Талли, лежащая у неё на руках. Холодная, неподвижная, с пустым взглядом в чёрное небо.
Мелисса зажмурилась, пытаясь отогнать эти картины, но они не отпускали — они вели её глубже, в закоулки памяти, куда она боялась заглядывать. Туда, где она впервые ощутила эту тёмную силу. С каждым разом, когда она в отчаянии призывала её, тьма незаметно вползала в душу, нашептывая: «С моей помощью ты сможешь защитить их всех». И она верила, и платила цену. Каждый раз, используя эту магию, она отдавала крошечную частицу своей сути, своей человечности, своей способности чувствовать. И вновь услышала тихий голос, словно её собственная кровь заговорила с ней: «Пока Хаос живёт в нас, питается нашей болью, яростью, страхами — у него есть путь в этот мир».
Она замерла. Глаза расширились от прозрения. Дыхание перехватило, будто невидимая рука сжала горло. Мысли закрутились в бешеном хороводе.
«Он просто хочет воссоединиться со своей сутью. С той искрой силы, что застряла в нашем мире. Мы сами виноваты в этом порочном круге»
— А что, если… — прошептала она вслух, не замечая этого.
Мысль была безумной.
«…что, если отдать эту часть обратно? Тогда Хаос не сможет вернуться, если его ничто не будет связывать с этим миром.»
Мелисса подняла голову, в её взгляде больше не было ни страха, ни сомнений. Разлом колыхался, в его багровой глубине плясали рваные тени, вспыхивали и гасли чужие, враждебные огни — отблески иного мира.
— Тогда я вырву вас из себя, — прошептала она. — Пусть даже вместе с плотью, с кровью, с той частью души, что вы отравили.
Шаг.
Ещё один.
Руки сами потянулись к мечу. Клинок блеснул тусклым серебром в багровом свете. Один взмах, и лезвие рассекло кожу на ладонях. Алая, почти чёрная кровь обильно полилась из ран.
— Я, Мелисса Лиотти, последняя Призывательница Хаоса, обращаюсь к тебе! — прокричала она. — Ты дал нам силу, но поселился в нас. Ты — часть нас, мы — часть тебя. Но сегодня я разрываю эту связь! Навсегда!
Девушка вытянула руки навстречу пульсирующей тьме.
— Забирай обратно всё, что дал нам! — её сорванный голос гремел над равниной. — И уходи!
Кончики пальцев коснулись дрожащей грани. Хаос клубился чёрным дымом, цеплялся за её сущность невидимыми щупальцами, сулил могущество, вечную жизнь, возвращение Талли, но она больше не слушала, зажмурилась, впиваясь зубами в губу, и мысленно оттолкнула все соблазны прочь.
— Забирай! — крик разорвал тишину. — Вернись туда, откуда пришёл! И никогда не возвращайся!
Древняя печать под кожей вспыхнула. Светящиеся нити побежали вверх по рукам, к локтям, к шее, оплетая тело жгучей паутиной. Под кожей что-то рвалось, выходило наружу. Волосы взметнулись. Пролитая кровь зашевелилась, оторвалась от земли и
