Мертвые земли Эдеса - Софья Шиманская

«Сновидец есть чистый лист, отказавшийся от личного во благо общественного. Ежели Тавро Сновидца будет иметь муж, подверженный страстям человеческим, следует избавить его от бремени сновидения, ибо в разуме беспокойном родит оно чудовищ и принесет лишь безумие», – говорилось в одной из заметок.

Дядя не просто так выхолащивал свои будни и все пространство вокруг. Тиберий владел иной магией на уровне школяра, не читал книг, не посещал пиры и сводил к минимуму общение, позволяя себе лишь появляться на завтраках. Ничто не должно было возмущать его разум, интересовать его. Человек по природе своей сентиментальный и жизнерадостный, он мог позволить себе лишь крохи человеческих радостей.

Чем больше узнавал Луций об искусстве сновидения, тем острее понимал две вещи. Во-первых, кажется, дядя в силу своего характера был предсказателем не в пример худшим, чем его предки. Во-вторых, сам Луций, также в силу характера, сновидцем не станет и вовсе никогда.

Но он пытался. К чудовищам в разуме ему было не привыкать.

Каждую минуту времени Луций отчаянно пытался занять хоть чем-то, чтобы его не догнало мучительное чувство беспомощности. Он все еще ничего не мог противопоставить Корвинам. Ни магии, ни политического веса, ни информации. Луций был слаб во всем и задыхался в своей растущей с каждым днем ненависти. Луций приставил плебеев из шайки Терция следить за несколькими Младшими магами. Для слежки он выбрал разные цели: талантливых раздолбаев вроде Биолы и старательных бездарностей, исчезновения которых никто бы не заметил, молодых и старых, женщин и мужчин. Он хотел знать, был ли Гней Арвина единственным оставшимся похитителем или круг исполнителей был шире. План мог оказаться перспективным. Однако исчезновения прекратились.

Он пытался найти похищенных ранее магов. Оба раза, когда Луций столкнулся с нападениями, жертвы были живы, лишь оглушены. Их перемещали оглушенными, но живыми. Вот только куда?

Составив обширную карту владений Корвинов, Арвины, Центо и других связанных семей, Луций ощутил, что ищет иголку в стоге сена размером с Республику. Вопрос «куда?» был напрямую связан с вопросом «зачем?». Зачем Корвинам могли понадобиться маги? Для войны? Как будто все, что делала эта семья, служило войне. Но добровольцев армии хватало. Рассорившись с Марком Центо, Луций потерял доступ к документам военных. Публий, раздосадованный его удачно сымитированной наивностью, тоже отстранил его от дел. Луций остался без информации. Не знал, где и что искать. Не знал, кого спросить. Даже обсудить свои мысли ему было не с кем. Оставалось только ждать, пока что-то случится, изменится. Пока кто-то снова ошибется.

Луций бежал. Жил, не чувствуя земли под ногами. Бил крыльями, как отчаявшийся птенец. Остановится – рухнет камнем. А бежать было некуда. И незачем.

«Твоего бешеного пса уже убили, Эдера».

Тоска снова встала в горле влажным комом. Луций на мгновение прикрыл глаза.

– Ты даже не спросил меня, уверен ли я в том, что все получится.

Луций подул на макушку Орхо, обращая на себя его внимание. Пока он возился с документами и снова и снова перечитывал компромат на Овикулу, Орхо в одних своих нелепых штанах сидел на полу, опираясь спиной на скамью, и чистил яблоко, аккуратно снимая кожуру длинной тонкой спиралью.

– Из всех вопросов этот – самый дурной, – откликнулся он, не отвлекаясь от своего занятия, – ты ответишь «да» – и это будет глупостью или ложью, либо ты ответишь «нет» и все равно сделаешь, что задумал.

– И что? – Луций подхватил завитушку кожуры и накрутил ее на палец. – Спроси у меня хоть что-то. Я ведь могу ошибиться, спутать домыслы с фактами. Мне нужно проверить план на прочность.

Орхо неспешно закончил с яблоком и обернулся к Луцию.

– Если бы ты мог вернуться в тот день, когда пересекся со мной, – помедлив, начал он, рассматривая быстро желтеющее яблоко, – до того, как налетел на этого Корвина, ты бы сделал это?

– Я имел в виду вопрос про план, Орхо…

– Это важнее, – оборвал его талорец и отбросил яблоко в сторону, – это вообще самое важное. Ты выбрал бы эту дорогу, Эдера?

Что-то в его голосе заставило Луция смутиться, сбиться с фокуса. Это и правда казалось очень важным, но думать об этом не хотелось. Мысли будто сковало судорогой.

– Я… не знаю, – произнес он, помедлив, – наверное. Это не так работает. Выбора мне не дали, это чушь. Судьба такая с тобой тут возиться, – Луций грубил, привычно скрывая непонятное самому себе беспокойство за иронией, – сфокусируйся на плане, прошу. Я хочу, чтобы ты выжил.

– Я выживу, Эдера, – Орхо запрокинул голову и прикрыл глаза, – и ты тоже выживешь.

– Не могу понять, это оптимизм на грани идиотизма или у тебя самомнение размером с…

– Со что? – Орхо гоготнул, но спустя мгновение стал серьезным. – Нет, Эдера, я просто это знаю. Нам стоит бояться многого, но не этого. По крайней мере, сейчас.

– Тогда, может, нам ничего не делать? – проворчал Луций.

Непоколебимая уверенность в голосе Орхо успокаивала, убаюкивала и вместе с тем раздражала своей неуместностью.

– О нет, бездействие для нас – худший вариант из всех возможных, – вздохнул Орхо, – поверь мне, это всегда плохо кончается. У меня нет вопросов к твоему плану. Если он сработает, тем лучше. Если же нет, пойдем длинной дорогой.

Из мыслей Луция выдернул попавший под ногу камень. Луций споткнулся и полетел бы кубарем, если бы его не подхватили под локоть. Рада, которая все это время неслышно шла рядом, резко дернула его в сторону, вынуждая свернуть на соседнюю улицу. Остановившись, она дунула ему на лицо и закрыла ладонью глаза, что-то бормоча себе под нос.

– Ну что опять? – Луций сердито скинул ее руку. – Нам в другую сторону.

– Нет, в эту. Там ты споткнулся. Когда споткнулся, всегда сворачивай. Дорога с тобой играет, – она склонила голову набок и шмыгнула раскрасневшимся носом, – не думай о былом, оно тебя травит. Твоя тень слишком тонкая.

– Не говори мне, о чем думать, – проворчал Луций и, не замедлив шага, расчертил согревающую печать, щелчком положил ее на Раду. Мужчина, проходивший в этот момент мимо, удивленно вскинул бровь, но Луций одарил его таким взглядом, что тот отвернулся и ускорил шаг. – Оставь ты меня в покое! – Он отмахнулся от Рады, которая извлекла из своего рукава какую-то ветку с пучком сухой травы и звенящей медной бусиной и стала прилаживать ее к волосам Луция.

Она улыбнулась, отскочила, точно в детской игре и, стоило Луцию двинуться вперед, проворно зашла ему за спину и воткнула-таки ветку в его косу.

– Прекрати! – Луций выдернул из