целые фразы.
Книга являлась эпицентром странного явления: голоса вырывались из неё, слова сливались, образуя невыносимый хор. Холли переполняли противоречивые эмоции; казалось, она сама стала одной из жертв, её сознание больше не принадлежало ей.
– Закрой этот антиквариат, – рявкнул Бальтазар, – он заглушает мысли.
Холли захлопнула книгу. Немедленно воцарилась тишина. И только тут они заметили мужчину в углу комнаты. В неизменной серой пижаме мистер Льюис стоял, опираясь на трость.
– Мисс Найтингейл, вам и вашим друзьям не следует здесь находиться, – произнёс он.
Холли не смогла сдержать испуганного возгласа.
– Мистер Льюис, что вы здесь делаете?
– Я могу задать вам тот же вопрос, дорогая.
– Что это за место? – прошептала Холли, шагнув к нему.
Директор вздохнул. Он будто взвешивал все «за» и «против», колебался между ложью и правдой, но в конце концов сдался в пользу истины.
– Место, куда уходят все субсидии, – объявил он. – Каждый год Консул выплачивает нам тысячи дублонов на поддержание Национального музея, но фундамент неумолимо разрушается. Скоро здание полностью покроется трещинами – они уже появились на потолке, – и тогда мы уже ничего не сможем сделать, чтобы спасти его. Это будет означать конец Астролуны.
– Конец Астролуны? – скептически повторил Алистер. – Что вы пытаетесь этим сказать?
– Независимый город нуждается в Национальном музее, потому что это его сердце, его главный источник энергии. Знаете, мисс Найтингейл, – мистер Льюис грустно улыбнулся, – я вас всегда высоко ценил. Вы образцовый сотрудник и, как никто другой, любите наши коллекции. Никто кроме вас не знает так же хорошо «Бесконечные исследования, гипотезы и умозаключения о Мире-который-может-был-а-может-и-нет» Алуазиуса Робинсона. Сегодня я открою вам эту тайну, потому что считаю, что вы имеете право знать. Знать, кто мы на самом деле, мы, покинутые жители Астролуны! Да, нас покинули, заперли в этой тюрьме без малейшей надежды освободиться.
– Освободиться от чего? – уточнил Бальтазар.
– От реальности, где всё – надувательство, обман. Ничего из того, что вы видите, не существует. Это всего лишь иллюзия. Великолепная, искусная иллюзия, которой скоро суждено разбиться вдребезги. Консул тщетно пытается склеить осколки, этого недостаточно…
– Не уверена, что понимаю вас, мистер Льюис, – оборвала его Холли. – Почему вы считаете, что Астролуна погибнет?
– Потому что Фрина Эшвуд умирает.
Дневник Фрины Эшвуд
14 марта 1872 года
Дорогой дневник!
Прошлой ночью Даврас пробрался в мою спальню. Сколько раз я просила его этого не делать! Я всё время боюсь, что нас застукают. Но то, что он хотел мне сказать, было слишком важно, чтобы довольствоваться письмом. Даврас решил присоединиться к сопротивлению! Народ видел в нём своего лидера, а теперь и даровал ему этот титул. Даврас пришёл в бешенство, когда узнал о смерти маленькой девочки. Её недавно казнили за кражу хлеба. Она была осуждена и признана виновной в преступлении, которое выходило за пределы её контроля. Даврас прорычал толпе, что если губернатор хочет войны, то он её получит.
Дорогой дневник, он сказал мне следующее: «Леди и джентльмены, хочу сообщить вам, что мы больше не станем подчиняться Эшвудам. Шеритон принадлежит и нам! Долой налоги! Хватит молчать, видя, как новый декрет ограничивает наши свободы! Хватит унижаться перед ними!» Услышав эту новость, я была оглушена, будто получила пощёчину. Его тон был настолько суровым, а черты лица такими жёсткими, что, казалось, он постарел лет на десять. В тот момент я ощутила себя на перепутье. Нет у меня никакого желания выбирать сторону, отказываться от семьи, чтобы следовать своим идеалам. Эшвуды виновны во многих преступлениях, но это не те люди, с которыми я живу. Ни мои родители, ни Финн, ни тётя Каталина не являются мне врагами. Иногда мне хочется вернуться в прошлое, в то время, когда всё было по-другому.
Вот уже несколько месяцев в Шеритоне царит напряжённая атмосфера. По городу прокатилась волна провокаций. Даврас не стесняется выступать на рыночной площади, показывать свою магию, демонстрировать впечатляющую силу, а тем временем кузен Джейкоб продолжает издавать всё новые указы. Чаша терпения переполнена.
Что будет с нами?
15 марта 1872 г.
Дорогой дневник!
Сегодня, в восемь часов вечера, стороны объявили войну. Днём Джейкоб Эшвуд приказал расклеить свои указы на всех перекрёстках Шеритона. Если коротко, то он предписал покинуть город бывшим «Бесправным» до завтрашнего утра. В случае отказа их ожидает вооружённая расправа. Ответ Давраса не заставил себя долго ждать: «НЕТ».
Отныне ничто не будет прежним.
16 марта 1872 г.
Дорогой дневник!
Прошлой ночью я не сомкнула глаз… Вчера вечером, ещё до захода солнца, Мама приказала заколотить все окна, будто простого куска дерева достаточно, чтобы защититься от внешнего мира. Поместье охвачено настоящим сумасшествием. В доме полно дальних родственников, которые суетливо стремятся получить хоть какую-то информацию. По практическим соображениям мой кузен Джейкоб переехал в западное крыло; он отказался от офисов в центре города, слишком уязвимых в случае внезапного нападения. Вместе с ним появились сотрудники, охранники и люди в форме, которые всё твердят о директивах и о предпринимаемых манёврах.
Недавно мне удалось сбежать за пределы поместья. Я перелезла через тяжёлую ограду. Там, на границах Шеритона, я наблюдала, как вспышки разрывают небо. В тот момент два клана вступили в схватку. Дорогой дневник, как ты думаешь, Даврас среди них? Да, хотя и надеюсь в обратном, но я убеждена, что он сражается со своими людьми.
Финн мёртв. Его убил Джейкоб Эшвуд.
Пожалуйста, если вы найдёте это сообщение, передайте моему отцу, что губернатор – убийца. Я не знаю, какие интриги плетёт этот коварный человек, но у него в руках шкатулка чёрной магии.
Финн раскрыл его секреты, поэтому и был казнён… Через несколько минут, вероятно, настанет моя очередь…
Мне страшно.
Джейкоб знает, что я люблю Давраса. Он собирается использовать меня против…
Глава 16. Признания
Сью, не отрываясь, взволнованно смотрела на Клару Найтингейл, надеясь, наконец-то, услышать и понять историю своей семьи. Прочистив горло, старушка неспешно приступила к рассказу.
– Война разгорелась в 1872 году. Клан Эшвудов выступил против клана Давраса: они представляли противоположные идеологии. Первые утверждали, что магия принадлежит только им, вторые – что выбор высшей волшебной силы выпал на них. Возможно, тебе уже известно, но магия передаётся как по крови, так и по земле, а почва Шеритона была особенно плодородной. До того рокового года напряжение росло и не в последнюю очередь из-за того, что Даврас и его народ обретали силу, а Эшвуды превращались в бледную тень прежних себя. Нужно, чтобы ты понимала, Сью: магия небезгранична. Она подобна резервуару с водой, который медленно
