сообщать, что происходит снаружи, тем, кто ждет в фойе. Но сейчас шла трансляция новостей, передаваемых станцией Национальное общественное радио.
«Арестованные террористы, которые собирались угнать четыре самолета и уничтожить различные цели в стране, были подвергнуты допросам с пристрастием на Военно-морской базе в Гуантанамо на Кубе и, судя по слухам, начали называть имена иностранцев, стоявших за подготовкой к теракту…»
Суета подготовки к службе усиливала волнение Крис. Она перепроверила, все ли сделано, хотя и знала, что глава умелого персонала Храма все держит под контролем. И все же она решила всех перепроверить. Он знала, что сегодняшний вечер будет поворотным в движении Храма к влиянию и успеху. Вардис запланировал что-то очень серьезное, чтобы произвести впечатление на сенатора, какое-то крупное обращение к способностям Вэнги. Что именно – он ей пока не сказал.
Но она мало беспокоилась относительно всего, что касалось Вэнги. Девочка выглядела отдохнувшей и довольной – насколько об этом можно было судить по ее эмоциональному состоянию, – и пока она ни разу их не подвела. На самом деле никто не знал границ странных способностей девочки, но Крис подозревала, что они гораздо шире, чем кто-либо представляет. То, о чем просили ее они, возможно, выполнялось одним крохотным движением мизинца и вряд ли вызывало у нее усталость.
На практическом уровне эта чудо-девочка почти не нуждалась в каком-либо наблюдении. Ее половинный аутизм означал, что она не могла сбиться с пути или попасть в опасную ситуацию. Что же касается любви и внимания по отношению к ней, то именно это ее приемыши-сиблинги предоставляли ей в достатке. Под руководством новоявленного взрослого Гэврила остальные – Трой, Блейн и Дрю – ухаживали за Вэнгой, ласкали ее, делали ей ежедневный массаж, читали ей вслух (бог уж его знает, какая ей была польза от этого чтения) и вообще не давали скучать. Эта пятерка сегодня в полном составе должна была выйти на сцену, немая сцена, демонстрирующая единство семьи и простую человеческую силу в сочетании со сверхъестественными талантами избранной в лице Абсолютного материализатора.
Выйдя из фойе, Крис удивилась, увидев в коридоре за сценой Эмилио Элорца. (Старый, выцветший церковный постер, словно вживленный в стену, провозглашал: В ДОМЕ ОТЦА МОЕГО ОБИТЕЛЕЙ МНОГО[4].) Еще больше она удивилась, когда увидела какого-то незнакомца, сопровождающего Эмилио.
Элорца с ловкостью пресс-агента излучал добродушие.
– Ах, Крис, хорошо, что я вас нашел! Я хочу представить вас уважаемому ученому, который проявил интерес к нашей маленькой миссии и у которого есть маленькая просьба.
Крис перевела взгляд на незнакомца. Цвет кожи у него имел оттенок плодов бетеля, может быть, с некоторым избытком желтизны, что делало менее заметным другие его черты, которые в совокупности вызывали у Крис ассоциации с индийским субконтинентом: опрятные и классические черты, не англо-саксонские, слегка выступающий нос и губы. Далеко немолодой, о чем свидетельствовали и его небрежные седые волосы, и элегантно подстриженные белые усы, но, несмотря на это, у поджарого незнакомца все еще сохранялась осанка молодого человека. Одет он был в стиле, который можно назвать «профессорской небрежностью» – костюм на нем был умеренно в моде лет десять-двадцать назад. Толстые линзы его очков подчеркивали его совиную внешность. Исходивший от него слабый запах одеколона наводил на мысли о клевере и о других травах, не поддававшихся определению.
Человек протянул руку, и Крис пожала ее. Его пожатие было уверенным. Говорил он без акцента.
– Мисс Трой, для меня большая честь познакомиться с вами. Меня зовут профессор Вивек Кочар. Позвольте мне предложить вам мою визитку.
Крис взяла его визитку, увидела на ней в углу печать университета штата.
– Профессор исследования сознания? И что это конкретно означает?
Профессор разгладил усы – жест, который Крис восприняла как обязательное предшествование университетским лекциям.
– Это относительно новая дисциплина, которая пытается проникнуть в глубины разума, понять клеточную и экзистенциальную основу мысли, самовосприятия, рациональности и внимания, а также дать научное обоснование привычкам разума, принимаемым нами как должное. Труд благородный, хотя, к сожалению, вероятно, малопродуктивный. Но я выбрал эту отрасль от чистого сердца.
– Кажется, я вас понимаю. Но что привело вас в Храм?
– Не что иное, как статьи о вашем ребенке, который творит чудеса, – о Евангелине. Судя по тому, что я прочел о ее подвигах, я подозреваю, что она наделена уникальным даром, который может помочь мне в моих исследованиях.
– Каким образом?
– Все это сводится к квалиа, то есть первичным ощущениям. Они являются гипотетическими компонентами сознания. Атомами самоощущения, если хотите. Согласно моей теории, у некоторых людей квалиа сильнее, чем у других, а потому их интеллект может обладать достаточной силой, чтобы влиять на умы других людей, а то и, возможно, в некоторой малой мере изменять реальность. Как доказал Дэвид Чалмерс…
Крис подняла руки, давая понять, что лекцию следует остановить.
– Все это очень интригующе, профессор Кочар, но выше моего понимания. Меня больше интересует практическая часть ваших наблюдений и не могут ли они повлиять на наши службы.
– Мне лишь нужно находиться близ Евангелины, когда она совершает свои манипуляции. Мне нужно будет только записать показания одним маленьким прибором – моим электрофотонным измерителем. Заверяю вас, это будет сделано совершенно незаметно.
Крис задумалась. Если этот человек сможет побольше узнать о том, как действуют способности Вэнги, то его труды наверняка пойдут на пользу Храму…
– Позвольте мне проконсультироваться с мистером Элорца – на одну секундочку.
Отойдя на несколько ярдов, Крис и Элорца посовещались вполголоса.
– Эмилио, я исхожу из того, что вы привели сюда этого человека исходя из лучших побуждений.
– Да, конечно. Академическое сообщество пока не проявляло к нам интереса. А этот человек может устроить нам неплохую рекламу. – Элорца обозначил пальцами кавычки в воздухе. – «Университетский профессор заявляет, что чудо-девочка есть следующий этап человеческой эволюции». Что-нибудь в таком роде. Поддержка со стороны науки привлечет к нам целую толпу новеньких, мы реально получим на нашу приманку еще целый слой совершенно других людей.
– Вы уже обговорили это с Вардисом?
– Нет, я подумал, что сначала поговорю с вами, а если вы не против, то вы и договоритесь обо всем с Вардисом.
Крис оглянулась на профессора Кочара. А ученый, который явно предпринимал какой-то мозговой штурм, вытащил из кармана блокнот, какие в прежние времена были в ходу у репортеров, и что-то записывал, возможно, решал уравнения, судя по неалфавитным движениям карандаша.
– Ладно, Эмилио, – сказала Крис. – Видимо, вы набрели на неплохую идею.
Она вернулась к гостю.
– Профессор Кочар, последнее слово здесь принадлежит моему мужу – он и решит, можно ли допустить
