принадлежит к редкой породе политиков широких взглядов, и он пришел сюда сегодня, чтобы узнать о чудесах, происходящих в Храме. Пожалуйста, сделайте так, чтобы он чувствовал себя здесь как дома!
Кэлгари появился, шагая легкой походкой и с широкой улыбкой на лице. Он обменивался рукопожатиями со зрителями, словно пришел сюда для перерезания ленточки на открытии какого-то нового сооружения, и произносил какие-то ничего не значащие слова в микрофон, позаимствованный у Вардиса. Вернув микрофон в свое распоряжение, Вардис распорядился следующим образом:
– А теперь выход чудо-детей!
Второй луч прожектора нашел появившийся квинтет. Вэнга двигалась неловкой походкой, виляя бедрами, что вызывало ощущение ее непрерывного падения вперед. На ней был практичный комбинезон с застежкой-молнией спереди, спортивная обувь без каблука, чуть ли не предназначенная для танца, так облачиться вполне мог приверженец какого-нибудь самого прозаичного из всех известных культов. Вардис всегда настаивал на том, что его презентации должны быть намеренно скучными, чтобы подчеркнуть ее потрясающие способности. В девять лет у Вэнги были все еще формирующиеся лицо и конституция, тяжеловесные и расплывчатые, неприглядные, как у слизняка.
Толпа, которая бешено аплодировала выступлению Вардиса, теперь не хлопала и молчала. Они видели, как это маленькое существо творит чудеса, чтобы потворствовать легкомысленности. Несмотря на невзрачную внешность Вэнги, она излучала немалую мощь и тайну.
Сиблинги подняли Вэнгу на ее трон, помогли ей устроиться поудобнее, после чего заняли свои места. Они напоминали персонал центра управления космическими полетами, который всего лишь помогает запустить в неизвестность настоящего разведчика.
Вардис своим голосом нарушил тишину ритуала.
– Друзья, вы знаете, что обычно в этом месте мы выбираем одного из наших заслуженных прихожан из публики и просим Вэнгу оказать помощь ему в его бедах. Кого-нибудь из наших близких, кто нуждается в помощи нашей дочери. Но сегодня мы выбрали другого кандидата для магического контакта с Вэнгой. Я посетил немало различных благотворительных учреждений в городе, и меня глубоко тронула судьба двух маленьких девочек – сирот, какой прежде была наша Вэнга. Сестренки восьми лет каждая, их зовут Типпи и Риса Перкинс. И вот я попросил привезти их сегодня сюда в надежде, что мы сможем сотворить для них чудо.
На сцену поднялись Типпи и Риса Перкинс, их сопровождал человек, белый халат которого и стетоскоп на шее явно указывали на официальный медицинский статус. Девочки – с простенькими личиками, но очаровательные своей детской невинностью, с длинными волосами и скромными платьями из материи в клетку – казалось, боялись, что их разделят, а потому прижимались друг к дружке так тесно, что двигались по сцене как-то на крабий манер и медленно. И только когда они дошли до авансцены, Крис – и публика – поняли истинную причину их тесных объятий.
Девочки были сросшимися близнецами. Мостик плоти, соединявший их, начинался, вероятно, на высоте ключицы и продолжался до талии, отчего они постоянно пребывали в состоянии некоторого наклона друг к другу. Их руки с несвободной стороны вынуждены были обнимать сестру за плечи, если они не были неловко заняты чем-то другим, хотя внешние их руки действовали нормально, однако все их четыре ноги были более или менее работоспособны.
Сначала Вардис поздравил девочек с их приходом сюда, что вызвало у них стыдливые улыбки. Потом он обратился к их проводнику.
– Доктор Траутман, близняшки Перкинс уже некоторое время находятся под вашим присмотром. Не могли бы вы сказать несколько слов об их состоянии?
– Разумеется. Хотя девочки теперь вполне здоровы в привычном понимании этого слова, они уже пережили немало хирургических операций за свою короткую жизнь. У них есть несколько общих органов, и, конечно, их нервная и кровеносная системы – это настоящий лабиринт хитросплетений. Они с самого младенчества неплохо приспособились к совместному существованию, хотя, конечно, их жизнь трудно назвать нормальной и печальная реальность не позволяет им получать удовольствие от многих вещей, которые мы принимаем как нечто само собой разумеющееся. И конечно, хотя на нынешнем этапе своей жизни они прочно связаны между собой эмоционально, я предвижу день – если им повезет и они доживут до взрослости, что вовсе не факт, – когда проблемы приватности и индивидуализма в сочетании с невозможностью разъединиться станут причиной многих неприятностей.
– Вы хотите сказать, что медицинская наука не имеет возможности хирургическим способом разъединить этих девочек, не может дать им индивидуальное существование – то, что они должны были получить при рождении?
– Верно, мистер Солтхаус.
Вардис замолчал, словно колеблясь сделать свое следующее заявление.
– Доктор Траутман… если девочки согласны, не могли бы мы все увидеть телесный барьер, который исключает хирургическое вмешательство?
Доктор присел на корточки перед девочками так, что его лицо оказалось вровень с их лицами.
– Типпи, Риса… не могли бы вы чуть-чуть скинуть ваши платьица с плеч, чтобы показать добрым людям, которые сидят здесь, как вы соединены между собой? Они все – ваши друзья, а вас прежде уже не раз обследовали многочисленные консилиумы врачей. И может быть, ваша сегодняшняя храбрость поможет наконец найти решение вашей проблемы.
Близняшки посмотрели на доктора, потом мрачно оглядели друг друга, после чего согласно кивнули.
Восторженное состояние Крис было немного омрачено чувством стыда, которое начало закрадываться в ее голову. Хорошо ли это – выставлять напоказ перед незнакомыми людьми этих двух девочек? Впрочем, Вардис должен понимать, что делает. Он ни разу прежде не подводил Храм. И к тому же это должно пойти во благо двум бедняжкам.
Доктор развернул девочек спиной к залу. Крис со своего места видела, что на девочках сшитое специально для них двойное платье с просторным запа́хом и с линией застежек посредине.
Доктор Траутман принялся щелкать застежками не до конца, но близко к тому. Потом, как хирург, раздвигающий кожу в месте рассечения, он развел в стороны клетчатую материю.
Багровая обнаженная плоть, соединяющая близняшек, была неровной, бугорчатой, окаймленной и иссеченной шрамами. Крис показалось, что двух девочек соединяет не столько плоть, сколько некий грибковый паразит.
Траутман снова застегнул одеяние девочек, и они повернулись к залу лицами, явно не особо смущенные этим рутинным осмотром.
– Спасибо, девочки, спасибо, доктор. Это воистину ужасное несчастье. Доктор, не могли бы вы на минуту отказаться от вашей научной рациональности и разделить с нами наши принципы веры, если я вам скажу, что Абсолютному материализатору вполне по силам дать свободу этим девочкам?
– В моем представлении наука и вера не являются вещами несовместимыми.
– Хорошо! Очень хорошо! Потому что я истинно верую, что мы вот-вот станем свидетелями чуда. Наша Евангелина не всегда может творить для нас невозможное. Иногда вселенная противится
