Крис позволила бы себе больше интимности и свободы действий, – но и еще несколько человек.
Сенатор Кэлгари выглядел почти столь же смущенным и витающим в облаках, как и проповедник. Но он не проявлял своих эмоций хождением туда-сюда, а только присел на край стола и, не переставая, бормотал, повторяя снова и снова одно и то же на разный лад: «Если бы я не видел это своими глазами. Но я это видел, я знаю, что видел. Как такое возможно? Видел ли я это? Да-да, я знаю, что видел!» Каждые несколько минут он подходил к кулеру, брал бумажный стаканчик, наливал в него воду и опустошал одним глотком, словно пытаясь погасить какой-то внутренний пожар.
Еще одним участником этого собрания по окончании службы (обычно Вардис и Крис вместе заходили сюда, когда все срочные дела были улажены) был профессор Кочар. На его лице застыло мрачное, но интеллектуально вдумчивое выражение, дотошный университетский ученый продолжал возиться со своим электронным прибором, произнося ни к кому не обращенные объяснения. «Эти показания были сверх всякого ожидания. Какой-то квалиа-штурм! Беспрецедентно. Мне такие показания и в голову не приходили».
То зашкаливающее эмоциональное и ментальное воздействие публичного представления, разделенное всеми ими – Крис, Кочаром, Кэлгари и Солтхаусом, – прошло мимо пятого человека, присутствовавшего в кабинете. Крупный и мускулистый Берни Вэнсон, бывший мебельный перевозчик и в настоящем глава службы безопасности Храма, сидел в кресле за столом Вардиса и демонстрировал бесстрастие и хладнокровие. Время от времени он отстукивал что-то на клавиатуре компьютера, предположительно, манипулировал чем-то во Всемирной сети – той области, о которой Крис почти ничего не знала.
И конечно, еще один и последний человек из находившихся в комнате демонстрировал на свой полукатонический манер еще более невозмутимое спокойствие, чем это мог делать даже сугубо практичный Вэнсон: собственное восприятие реальности, стерильное, замороженное, может быть, даже не имеющее ничего общего с тем общим согласием, к которому пришли взрослые.
Облаченная все еще в свои похожие на тюремные одеяния, Вэнга сидела с прямой спиной на диване, куда ее посадил Гэврил, который вынес девочку со сцены. Ее конечности утратили работоспособность, сама она демонстрировала неожиданную потерю воли или умения идти по своему желанию. Крис подозревала, что колоссальные усилия, использовавшиеся для разделения близнецов Перкинс, потребовали от Вэнги затрат энергии гораздо больших, чем предполагала сама девочка. Хотя никто не знал, как действует энергия Вэнги, одно универсальное правило должно было оставаться неизменным: никакие физические результаты не могут быть достигнуты без расхода энергии. А какой огромный объем энергии израсходовала Вэнга – об этом можно было только догадываться.
Усадив Вэнгу на диван, Гэврил вполголоса сказал Крис:
– Мама Крис, почему бы мне не отвезти Вэнгу домой с нами, как обычно?
Крис успокаивающим жестом прикоснулась к локтю парня.
– Я не уверена, дорогой. Твой отец хочет, чтобы она побыла здесь еще немного.
– Ну хорошо, наверно у папы Солтхауса есть свои соображения. Но обычно я после выполнения задания пытаюсь покормить измотанную сестренку чем-нибудь питательным. Это помогает ей вернуться в обычное ее состояние.
– У меня в сумочке есть два злаковых батончика. Этого хватит, чтобы довезти ее до дома. Сомневаюсь, что мы надолго задержимся. Я ценю твою любовь и заботливость, Гэврил. Но ты можешь не беспокоиться.
Гэврил тем не менее сомневался, судя по его виду, хотя и кивнул, неохотно соглашаясь с Крис. Он поцеловал Вэнгу в лобик и ушел со словами:
– Остальные под моим присмотром, можете не волноваться.
После ухода Гэврила Крис предложила Вэнге протеиновый батончик, но чудо-девочка не проявила к нему никакого интереса. Крис удалось дать ей стаканчик прохладной родниковой воды, но дальше этого дело не пошло. Крис пыталась погасить охватившее ее беспокойство, она говорила себе, что девочка перед представлением хорошо поужинала и не проявляла никаких признаков недомогания. Она пожалела, что милый доктор Траутмен уже ушел – увез ликующих Типпи и Рису. Скованные и застенчивые перед публикой в то время, когда они еще оставались соединенными, близняшки теперь освободились от своей пожизненной связи, и языки у них развязались, они превратились в болтушек, ликующих соро́к, они были не в состоянии дойти до машины, которая должна была отвезти их к изумленному персоналу и обитателям приюта. Завтрашние газеты и другие средства массовой информации взорвутся репортажами об этом чуде. Вардису придется собрать весь свой здравый смысл и прибегнуть к помощи всех своих сотрудников, чтобы прореагировать на это чудо и полностью использовать случившееся к большей славе Храма. Будут, конечно, и сомневающиеся, и куча неверующих – с ними придется побороться. Крис могла вполне представить, что наступающие дни превратятся в дурдом и цирк. Неужели ее муж на самом деле предусмотрел все последствия своих действий? Выбрал ли он самый мудрый из путей? Не руководствовался ли он одним желанием – произвести впечатление на сенатора Кэлгари? Что именно сможет этот политик положить на стол, что оправдывало бы весь этот шум?
Крис отметила, что профессор Кочар сел на диван рядом с Вэнгой и продолжает мониторить ее своим устройством. Это казалось таким безобидным, что Крис ни слова не сказала Кочару.
Вардис стал первым из них, кто сумел взять себя в руки. Он налил стаканчик воды из кулера и плеснул себе в лицо. Потом без предупреждения то же самое сделал с сенатором Кэлгари!
Ошарашенный, но не негодующий сенатор отер воду с лица краем ладони. В его глазах появилось выражение, свидетельствующее о том, что заработал его аппарат расчета и стратегии.
– Хорошо, Солтхаус, вы сделали то, что обещали. Откровенно говоря, я никогда не верил, что вы сделаете это, но вы сделали. Или это сделал ваш маленький монстрик, когда вы ее попросили. А это означает, что мы и дальше можем действовать в соответствии с нашими договоренностями.
Крис была озадачена и немало раздражена словечком «монстрик».
– Договоренностями? Какими договоренностями?
Вардис подошел к ней и попытался рассеять ее сомнения нежной мужниной лаской и сладкозвучным голосом.
– Сенатор хочет, чтобы мы использовали таланты Вэнги, чтобы помочь ему в одном весьма благородном деле. Теперь он считает, что, хотя его цели превышают все, с чем прежде справлялась Вэнга, они все же остаются в пределах ее возможностей. Его в этом убедило то, что он увидел сегодня. И если она сможет исполнить его желания, то и Храм, и вся наша семья от этого только выиграют. Выслушай его план с открытым разумом, моя дорогая. Сохраняй объективность, и я уверен, ты поймешь, что для нас – это единственный возможный путь, если мы
