ответил Артём.
Макс поддакнул:
— Мне тоже так показалось.
Соня молчала, а Катя, оглядевшись по сторонам, сказала:
— Тёмочка, ты ошибаешься. Посмотри, дорога шире, чем та была. И деревьев здесь меньше, вон как солнце припекает, тени почти нет.
Все в задумчивости осматривали дорогу и деревья. Наконец Макс кивнул головой:
— Да, Катюха права. Там мы в полутени шагали, а здесь укрыться негде, солнцепёк.
И добавил нетерпеливо:
— Ну что, идём уже, неизвестно сколько шагать придётся по такой жарище!
Июльское солнце нещадно палило, заливая лес ярким светом. Ребята устало брели по лесной дороге, каждый шаг давался им всё труднее.
Их одежда прилипала к разгорячённой коже, а пот струился по лицам, оставляя солёные дорожки. Катя то и дело вытирала лоб рукой, а Соня постоянно поправляла сползающую с плеча лямку рюкзака. Миша шёл, слегка покачиваясь, его шаги становились всё более неуверенными.
Воздух был тяжёлым и густым от жары. Даже лес, казалось, притих. Птицы замолчали, и только изредка где-то вдалеке слышалось их редкое щебетание. Комары роем кружили вокруг усталых путников, добавляя дискомфорта.
Артём шёл, опустив голову, его походка стала медленной и тяжёлой. Макс, обычно энергичный и бодрый, теперь едва переставлял ноги, его плечи поникли под тяжестью рюкзака. Каждый шаг отзывался тупой болью в натруженных мышцах.
Дорога казалась бесконечной. Деревья сливались в единую зелёную стену, а ноги словно налились свинцом. Ребята всё чаще останавливались, чтобы передохнуть, и каждый раз им было всё труднее заставить себя идти дальше.
Их разговоры, и до этого не слишком оживлённые, совсем прекратились. Все мысли были сосредоточены на одном — как бы поскорее добраться до трассы. Найти попутку и уехать уже из этого проклятого леса.
Внезапно Соня остановилась как вкопанная. Её лицо исказилось, она начала что-то бормотать. Сначала это была просто дрожь в голосе, но уже через мгновение она переросла в настоящий истерический припадок.
— Это всё ты! Ты! - кричала она, указывая пальцем на Мишу. — Ты нас сюда затащил! Ты!
Её голос срывался на визг, слёзы ручьём текли по щекам, а тело билось в неудержимой дрожи. Она упала на колени, продолжая кричать:
— Мы все здесь умрём! Никто не узнает, где мы! Никто! Мы застряли в этом проклятом месте навсегда!
Миша стоял, словно поражённый молнией. Его глаза расширились от её слов, руки безвольно повисли вдоль тела. Он не мог вымолвить ни слова, только растерянно хлопал глазами, не понимая, как остановить этот поток отчаяния.
Максим, видя, что ситуация выходит из-под контроля, действовал решительно. Он опустился рядом с Соней на колени, крепко обнял её, прижимая к себе. Его объятия были твёрдыми, но нежными — именно такими, какими они были нужны сейчас.
— Тише, тише, - шептал он, хотя она его почти не слышала за собственным криком.
Его взгляд, обращённый к Мише, был полон укора и злости.
Тем временем Катя, пытаясь подойти ближе и помочь успокоить подругу, не заметила торчащий корень старого дерева. Её нога предательски подвернулась, и острая боль пронзила лодыжку.
— Ай! - вскрикнула она, пытаясь удержаться на ногах.
Но было поздно. Её тело неумолимо тянуло вниз. Артём бросился к ней, но не успел подхватить — Катя уже лежала на земле, держась за травмированную ногу.
— Нога… - прошептала она сквозь слёзы боли. — Кажется, я её подвернула…
Сонин крик становился всё громче, перерастая в настоящий вой отчаяния:
— Мы все здесь погибнем! Нас никто не найдёт! Это ты во всём виноват! Ты привёл нас в эту ловушку!
Её тело содрогалось от рыданий, зубы стучали, а руки бесцельно хватались за воздух. Она словно потеряла связь с реальностью, погрузившись в пучину собственного страха.
Максим продолжал крепко держать её, не давая упасть. Его лицо выражало одновременно и сострадание, и твёрдость. Он понимал — сейчас нельзя показывать слабость и впадать в панику .
— Тихо, тихо, успокойся - повторял он снова и снова, словно заклинание. — Мы выберемся. Мы обязательно найдём дорогу.
Постепенно, очень медленно, истерика начала утихать. Соня всё ещё всхлипывала, но её крики стали тише, а тело перестало дрожать.
Артём тем временем осматривал Катину ногу. Ситуация становилась критической — теперь двое из их группы нуждались в помощи. И всё это произошло в самый неподходящий момент.
Лес вокруг словно затаил дыхание, наблюдая за человеческой драмой. Птицы замолчали, даже ветер перестал шуметь в кронах деревьев. Казалось, сама природа замерла в ожидании того, что будет дальше.
Миша всё ещё стоял неподвижно, его лицо выражало глубочайшее раскаяние. Он понимал, что сейчас от него ждут действий, но не знал, что предпринять. Впервые в жизни он чувствовал себя настолько беспомощным и виноватым.
Артём решительно снял рюкзак со спины Кати и всучил его в руки Мише.
— На, неси. А я понесу Катю, - коротко бросил он, не оставляя места для возражений.
Не дожидаясь ответа, он осторожно поднял Катю на руки. Девушка тихо охнула от боли, но постаралась не показывать слабость. Её лицо побледнело, а на лбу выступили капельки пота.
Максим и Соня уже двигались вперёд. Он придерживал её за талию, а она периодически всхлипывала, держась за его вторую руку. Их фигуры постепенно удалялись, оставляя Мишу и Артёма позади.
Миша шёл следом, удручённо опустив голову. Рюкзак Кати казался ему неподъёмным, словно в нём были не вещи, а камни. Его взгляд, полный обиды и злости, неотрывно следил за широкой спиной Максима. Каждый шаг давался с трудом, и не только из-за тяжести ноши.
Артём старался идти осторожно, бережно держа Катю на руках. Её голова покоилась на его плече. Девушка тихо постанывала, когда они натыкались на особенно крупные корни или камни.
— Потерпи, Катюша, - шептал Артём. — Сейчас найдём подходящее место, где нет солнца, и передохнём.
Максим, заметив, что группа растянулась, остановился и оглянулся.
— Доберёмся вон до того места и сделаем
