наблюдая за оборотнем. К сожалению, из-за необходимости скрывать свои возможности он лишился почти всего арсенала, осталось лишь несколько стальных заготовок с наложенными заклинаниями и флакон с Volumen Hydrargyrum.
Свой прототип он вернул вчера, добравшись до места сражения в лесу. Сделать это оказалось непросто — теперь с дюжину дементоров постоянно патрулировали Запретный лес вокруг замка, не столько в поисках Блэка и его подельников, сколько из необходимости не пускать туда учеников. Однако с помощью барьеров Арчибальд всё-таки сумел пройти мимо. Ментальная защита всё ещё плохо справлялась с их аурой, оставалось полагаться лишь на собственный самоконтроль и держаться от тварей подальше, однако скрыться от их поиска было возможно, благо эти духи не полагались на зрение, а ориентировались на эмоции и непосредственно души живых, как многие виды нежити и призраков.
— Я полагаю, наш уговор в силе? — просто спросил Кайнетт.
— Да. Авроры считают, что я потерял сознание сразу после «Диффиндо» и потом слышал лишь обрывки того разговора. Потому могут рассчитывать лишь на твои собственные показания. Директор знает чуть больше — ему я рассказал о словах Питера и Барти, и что они собирались всех убить. Тебя упомянул, но мельком — вроде бы кто-то из учеников выбежал, предупредил о помощи, потом использовал пару заклинаний и быстро оказался ранен. Между прочим, если бы ты перед тем, как потерять сознание, хотя бы достал палочку и бросил где-то рядом, всем было бы намного проще, — укорил его профессор.
— Итак, поговорим? — уточнил маг. Последнее замечание он предпочел проигнорировать. Хотя про себя признавал, что было оно справедливым, но в тот момент он слишком спешил, и необходимость подобным образом обеспечить себе алиби просто не пришла в голову. Да и слушать упрёки от оборотня было довольно унизительно.
— Поговорим, — согласился Люпин. — Для начала, что именно тебя интересует, какие ответы я буду должен? В тот раз не нашлось времени спросить, — слабо улыбнувшись, добавил он.
— Поттер, Блэк и остальные, одержимый профессор в прошлом году и неизвестный инцидент в позапрошлом. Меня интересует вся эта ситуация, текущая угроза для школы.
— И зачем тебе всё это знать? Неужели одно лишь любопытство?
— Инстинкт самосохранения. Хогвартс атаковали уже трижды, могли погибнуть люди, я в том числе. Если всю эту гонку за Поттером не остановить, то рано или поздно будут жертвы: либо после очередного нападения, либо дементоры кого-нибудь от бездействия поглотят, либо у учеников не выдержат нервы от постоянной опасности, и кто-то пойдет вразнос. Чтобы не было недопонимания, моя цель — проучиться тут семь лет и встретить выпуск живым, здоровым и желательно в компании людей, не путающих алкалоид с алкагестом. Сложившаяся обстановка этому мешает, а потому нужно её исправить. Тем или иным способом. Но для начала просто оценить.
— Да. Уже понятно, что отсидеться в школе не получится, — вздохнув, согласился Люпин. — Хорошо, слово я держу, но скажу сразу, что у нас есть два варианта. Первый, я честно отвечаю, допустим, на пять твоих вопросов по этой теме и считаю свой долг закрытым, а мы просто расходимся в стороны и про всё забываем. По крайней мере, пока ты не подставишься в следующий раз, — заметил он, то ли в шутку, то ли серьёзно. — Второй, откровенность за откровенность. Ты честно отвечаешь на мои вопросы, а я подробно рассказываю о том, что ты хотел узнать. И после мы подумаем, что нам делать дальше.
— Второе возможно, но если эта информация не уйдет к кому-то ещё, — поразмыслив, ответил маг. — Думаю, это очевидно?
— Зависит от обстоятельств, — не стал кривить душой профессор. — От того, что именно ты расскажешь. Пожирателя смерти или преступника из другой страны я рядом с детьми терпеть не стану.
— Тогда мне опасаться нечего. В крайнем случае, «Обливейт» никуда не денется, попробуем для начала поговорить достаточно откровенно, — он ясно дал понять, что на полную открытость рассчитывать не стоит.
— Хорошее решение, — оценил оборотень и дружелюбно кивнул ему. Он слегка расслабился, а может, просто сделал вид. Скорее всего на то, что ему душу станут изливать и исповедоваться, Римус тоже с самого начала не рассчитывал. — А раз мы договорились, то для начала, как к тебе обращаться?
— Джеймс Виктор Мерфи. Лишние имена — лишние проблемы. А тем более лишние титулы. Можно просто Мерфи, в конце концов, я старше тебя всего лет на пять.
— И кто же ты? — просто спросил Люпин. Судя по тону, он или не поверил, или совершенно не удивился. — Помимо того, что я знаю о первокурснике Рейвенкло.
— Преподаватель магии, профессор, исследователь, глава чистокровного рода. Представь Люциуса Малфоя на должности профессора Снейпа, так будет проще всего… — усмехнувшись, добавил Кайнетт. — Но это в прошлом, я погиб два года назад на Дальнем Востоке во время одного ритуала, из-за предательства своего ученика. А сутки спустя оказался на месте магглорождённого мальчишки в сиротском приюте, где-то на задворках Лондона. Вероятно, во время его выброса, но точный механизм мне неизвестен до сих пор.
— Вот как, а что случилось с настоящим Джеймсом Мерфи? — с тем же выражением лёгкой заинтересованности уточнил профессор.
— Даже никакого недоверия? «Воскрешение невозможно!» или что-нибудь в этом роде? — спросил маг, удивлённо вскинув брови. Он понимал, что его «несёт», что не в такой фамильярной манере лорду и главе рода положено общаться с полукровкой, тем более даже не с человеком. Но впервые за два года он получил шанс поговорить с другим взрослым магом хоть сколько-то откровенно, не меняя маски и не строя из себя кого-то другого. Разумеется, его учили контролировать эмоции, без этого к магии можно даже и не подходить. Но он ученый, преподаватель, а не шпион и не лицедей, чтобы месяцами играть разные роли, не имея возможности взять перерыв. Сейчас наконец можно хоть немного приоткрыться, но не забывать придерживать себя, иначе можно наговорить слишком много лишнего.
— Я знаю, что душа может остаться в мире после смерти тела, и не только в качестве призрака, — уверенно заявил Люпин. — Причин удивляться нет. И ты не ответил на вопрос. Что случилось с этим мальчиком? — повторил он. Угрозы пока не чувствовалось, но в третий раз он этот вопрос явно задаст уже другим тоном.
— Не надо смотреть на меня, как на убийцу, — Кайнетт надеялся, что изобразил негодование и обиду достаточно натурально. Разумеется, ему до судьбы Мерфи не было никакого дела. Но демонстрировать этот факт перед Люпином, пожалуй, было бы излишне. — Насколько я могу судить постфактум, из-за выбросов магии его не меньше года регулярно травили и избивали другие дети. В тот раз
