и телепатов. Яд, кстати, был хороший. Его остатки еле-еле удалось обнаружить в крови.
— Помню-помню, — пробурчал Таиров. — Дом Волка и Рыси, кажется.
— Они самые, — кивнул Мерген.
Из кабинета Маро вышла вполне бодрая и пышущая здоровьем, хотя и немного сонная. Мы решили не ждать результата поединков третьей группы и отправились в пансионат. Во многом такое решение было связано с недоверием к «Урал Арене». Барский заверил, что уровень безопасности во владениях Эфы намного выше. Я сделал вид, что поверил.
Доехали в составе кортежа без приключений.
Пообедали в пансионате, и я уже планировал поиграть с Маро в бильярд на первом этаже, когда с нами через телепата связался Таиров и объявил об экстренном собрании в конференц-зале.
— Жизнь — боль, — прокомментировал я.
На совещание прибыли Барский, мастер Мерген, Таиров и два его помощника. Милана куда-то запропастилась. Князь Трубецкой находился в пансионате, но был поглощён собственными делами. Воронова тоже не пришла.
— Чего тянуть, — главный ланистер открыл блокнот и перелистнул несколько страниц. — Жеребьёвок больше не будет. Все поединки сегодняшнего дня состоялись. Поэтому мы безошибочно можем вывести пары на завтра.
— А где другие бойцы? — уточнила Маро.
— Их нет, — отрезал Таиров. — Все выбыли.
— Должно остаться пятнадцать человек, — заметил Мерген. — И что, все они — это другие кланы?
— Вот такие у нас чудесные бойцы, — скривился ланистер. — Радует, что все живы. Только у нашего целителя работы прибавилось.
— Получается, вы аутсайдеры, — заметил я.
Таиров наградил меня испепеляющим взглядом.
— У нас тут не командный зачёт, Сергей. Останется только один.
— Погоди, — Мерген что-то вспомнил. — Железнова убили. А других смертей нет?
— Нет, — с досадой произнёс ланистер. — Но учитывая отсутствие Железнова, его соперник из Дома Орла автоматически переходит в следующий круг.
— И мы получаем турнирную сетку из четырнадцати бойцов, — кивнул Мерген.
— Больше никаких подгрупп, — добавил Таиров. — Арбитры вывели всех в общую таблицу.
— О, мы такими темпами досрочно управимся! — обрадовался я. — Холодновато здесь, не находите? И мандарины не растут.
— Не управимся, — ухмыльнулся Мерген. — Просто боёв станет меньше. И готовиться к ним все будут основательнее.
— А ещё вырастут рейтинги прямых трансляций, — сообщил Таиров. — Всегда так.
Да, конечно.
Чем ближе тот или иной клан к победе, чем сильнее бойцы, чем зрелищнее поединки — тем выше интерес. Правда, зрелищностью поединки истинных мастеров не страдают. Это же не постановочная киношная хореография. Иногда схватка длится меньше минуты. А кроме того, зритель не успевает понять, что же произошло на экране. Некогда режиссёры просили Брюса Ли замедлять на съёмочной площадке свои движения, чтобы камеры могли их зафиксировать. И легендарный боец работал вполсилы. Это просто легенда, я не знаю, так ли оно было на самом деле. Но легенда правдоподобная. Потому что я видел схватки бессмертных и мет, снятые на видео — там почти ничего нельзя рассмотреть без замедления и стоп-кадров.
— И как арбитры будут выкручиваться с группой в семь бойцов? — поинтересовался я. — Нечётное же количество.
— Право на проход, — ответил мастер Мерген.
— Что это ещё за хрень такая?
— Делегация, победившая в прошлом Турнире имеет право один раз протащить своего бойца вверх по таблице без поединка, — скривился Таиров. — Но это не касается финала и полуфинала.
— То есть, у Медведей есть этот козырь, — хмыкнул я.
— Они могут воспользоваться своим правом завтра, — согласилась Маро. — Потом возможности не предоставится.
— И мы поймём, на кого они ставят, — предположил я.
— Не обязательно, — пожал плечами один из помощников ланистера. — Почему бы не втащить в полуфинал двух сильных претендентов?
— Или отвлечь внимание, — добавил второй.
— Таблицы могут и перекраиваться, порой фундаментально, — заметил Мерген. — Были случаи, когда на арене гибли оба противника. Или один умирал, а второй не мог продолжать участие из-за… отсутствия конечности, например. Тогда засчитывалось техническое поражение.
— Предугадать численность группы не всегда возможно, — резюмировал Таиров.
— Ближе к делу, — не выдержала Маро. — С кем я сражаюсь?
Ланистеры переглянулись.
— Пётр Круглов, Дом Медведя, — ответил Таиров. — Мы предполагаем, что он — второй по силе боец Москвы после Железнова.
— Что он собой представляет? — нахмурилась Маро.
— У нас нет ни одной записи с его участием, — расстроенно протянул младший ланистер. — Как мы ни старались, но ничего добыть не смогли.
— Однако, — перебил Таиров, — мы знаем, что Род Кругловых долгое время считался вольным и жил за пределами империи, где-то на просторах Индостана.
— Именно так, — подтвердил Барский. — Они переехали в Москву за год до начала Турнира. Примкнули к Дому Медведя. Поселились в закрытом клановом квартале. Никак себя не афишировали, нигде не светились, не принимали участия в светских мероприятиях.
— Индостан, — задумчиво повторила Маро. — Где конкретно?
— Мы не знаем, — покачал головой Барский.
— Чем он владеет? — Маро посмотрела на своих наставников. — Какой у него Дар?
— Дар, как у тебя, — вздохнул Таиров. — Бес. Но проблема в том, что он гораздо старше. Ему сейчас должно быть больше трёхсот лет. Поэтому, когда я говорю про семью, то подразумеваю далёких потомков Круглова и его постоянно меняющихся жён. У него есть и прямые наследники от последних браков, но неизвестно, передались ли им какие-либо сверхспособности.
— И что там за семья такая? — удивился Мерген. — Сколько их вообще?
— Прилично, — заверил Барский. — Но к делу это не относится. По нашим сведениям, Круглов в совершенстве освоил несколько видов оружия. Что именно он выберет для поединка — неизвестно.
— Здорово, — пробурчала Маро. — Вы ни хрена не знаете, господа.
— Служба безопасности Медведей ничем не уступает нашей, — парировал Барский. — И даже превосходит.
— Трёхсотлетний бес — это серьёзно, — заявил Таиров. — Кроме того, даже проиграв, он может воспользоваться правом продвижения.
— Отхреначь ему ногу, — посоветовал я, с улыбкой глядя на подругу. — Тогда он точно никуда не продвинется.
Девушка звонко рассмеялась.
Напряжение в зале спало.
— При всей легкомысленности предложения Сергея, — после некоторой паузы заговорил Барский. — Я
