сеть трещин. Алтарь засветился тускло-бурым, запахло глиной и железом. Из трещин в земле выбилась тонкая струйка воды.
— Стихия земли. Пятьдесят. Стихия воды десять.
Испытание продолжалось.
У одних алтарь оставался лишь серым камнем, никак не реагируя на прикосновение — значит, силы практически нет. Не хватает даже что бы войти в резонанс со стихией. Это им еще везло, что пока обошлось без жертв. На моей памяти бывало такое, что разгневанная отсутсвием дара, безликая сила, попросту разрывала, посмевшего дерзнуть наглеца, на части…
У других была лишь жалкая вспышка, больше похожая на зажжённую спичку, пара капель воды, или же лёгкое дуновение ветра — дар слишком слабый что бы учится в академии.
Одному парню не повезло. Внезапно задувший в куполе ветер напугал парня и тот отдёрнул руку от Алтаря. Ошибка. Мальчуган быстро вернул руку на место, но было поздно: ветер не ослаб со временем, а дул всё сильнее и сильнее. Стихия вышла из-под контроля. Несчастный пытался было выбраться из купола, но тщетно. Мощным потоком его подхватило в воздух, сбило с ног, протащило по земле, ломая детское тело, а затем со страшной силой впечатало в поверхность купола. Магистр ничем не мог помочь ему. Разбушевавшуюся стихию не остановить. Всё что он мог, это защитить от её силы находившихся за пределами купола людей. Собственно для этого он и был нужен. С трибун к куполу заламывая руки бросилась мать несчастного — молодая, но прямо на глазах стареющая женщина-простолюдинка, ещё надеясь что тот остался жив.
Я покачал головой. Стихия не успокоится пока не возьмёт жертву. Шансов выжить у парня не было. Но он знал, на что шёл. Такова цена. А ведь ребенок-маг мог быть шансом для их семьи на проход в высший свет.
Церемония подошла к концу. Последние дети прошли инициацию. Кроме того парня, жертвой гнева стихий пали еще два ребенка.
Аплодисменты стихли, а в амфитеатре снова воцарилась тяжёлая, собранная тишина: настало время подведения итогов.
Я сделал шаг вперёд.
Время для финальной речи.
— Я благодарю каждого из вас, прошедшего сегодняшний отбор. Вы доказали что кровь Империи не выродилась, что вы достойны своих предков, что в вас течёт сила стихий.
Не слушая раздававшихся на трибунах шепотков, я спускаюсь с помоста и наступаю на песок арены. Песчинки шуршат под ногами, от каждого моего шага.
— Но так же я скорблю, вместе с каждым из вас о тех, кто сегодня пал в неравной борьбе со стихиями. Они бросили вызов самой сути мира. Они небыли слабыми. Просто им повезло меньше чем вам. Империя помнит павших, и каждый из вас обязан помнить их тоже.
Я подошёл к одному из куполов.
— Ваше высочество, осторожно! — закричал ректор академии, предупреждающе взмахнув рукой.
Не слушая его, я нырнул в купол и подошёл к алтарю. Пути назад не были. Выйти из купола не попытавшись активировать алтарь невозможно.
— Остановите его! Проклятие…! — кричал магистр. — Ваше высочество, только не трогайте алтарь! Вы не сможете пройти инициацию! В вашем возрасте! Не имя дара! Во имя бога, не трогайте алтарь, мы что-нибудь придумаем. — в панике кричал он.
Интересно, что они хотят придумать? Я вошёл в круг стихий, и теперь, не получив их ответа отсюда выйти не смогу. Наверное только обладатель божественной силы мог бы покинуть круг по своему желанию. Но мне это и не было нужно. Не слушая больше крики магистра, по всей видимости опасающегося за своё место, я шагаю к алтарю. Наклоняюсь к мрамору и вижу резьбу, старую, едва различимую. Пальцы скользят по узорам: материал отполирован от рук тысяч магов которые прикасались к нему до меня. Сердце вибрирует, но не от страха, а то предвкушения будущей силы.
Ладонь касается круга. Это простой жест — и одновременно вызов. В тот миг, когда кожа соприкасается с холодом камня, в зале толпа резко выдохнула. Звук гулко укатывается под сводами. Люди замирают, в ожидании жуткой расправы разбушевавшихся стихий над наглецом. Кто-то в толпе зажимает рот ладонью. Кто-то не отводя взгляд с восторгом смотрит на происходящее: на его глазах прямо сейчас творится история.
Замерший в двух шагах от купола Старший Магистр закрыл глаза и что-то шептал себе под нос: то ли призывал на помощь какие-то запрещённые силы, то ли просто молился.
Стихии ответили. Первым ответил огонь. Он всегда был самым нетерпеливым. И помнил меня. Ведь в инферно нет ничего кроме пламени. Пламя объяло моё тело, что бы через мгновение послушно погаснуть. С небольшой задержкой отреагировали остальные стихии, вода, воздух и земля: сначала поверхность покрылась небольшими трещинами, затем из одной из трещин забил небольшой родник. Потом порыв ветра растрепал мои волосы.
Толпа разразилась аплодисментами. Люди кричали, свистели, визжали от восторга. Ректор, не веря в происходящее отступил на шаг, едва не оступившись.
Хорошо конечно, но я ждал не этого. Самая мощная стихия, подвластная мне пока не отзывалась. Я призвал её ещё раз, более настойчиво.
По арене поползло шуршание, похожее на дыхание весны. Из песка вокруг меня поднимались ростки. Сначала едва заметные, потом выше, сильнее. Они расправлялись на глазах, лист за листом, пока под ногами не вырос настоящий ковёр из травы и цветов. В следующее мгновение из-под разломанных плит мрамора пробился молодой дуб, тонкий, но упрямый. За считанные мгновения он вырос до крыши купола и упёрся в неё. Еще несколько мгновений. Купол задрожал, покрылся сетью трещин. Через мгновение полупрозрачная оболочка не выдержала. Хлопок. Сдерживающий купол магистр падает без сознания, из его носа текут струйки крови.
Толпа в зале ахнула.
Песок, мрамор, камень — всё теперь покрывалось зеленью. Ковёр цветов расползался повсюду. Цветы росли даже на потолках.
Я стоял посреди арены, глядя, как всё вокруг покрывается бесконечным ковром цветов и зелени.
Я облегчённо выдохнул. Получилось. Жизнь отозвалась.
В груди вторя биению пульса мерцал источник. На лице помимо воли расплывалась улыбка.
Интересно, как на это отреагирует мать?
Впрочем… это уже не важно. Теперь можно со спокойной душо… Нет… С чистой совестью ехать в Смоленск.
Десять чёрных внедорожников и пять микроавтобусов скользили по трассе один за другим, фары рассекали туман, двигатели угрюмо разрывали воздух глухим рычанием. Впереди — машина Савельева, за ней моя, следом остальные. Помимо людей Савельева, Императрица навязала ещё тридцать человек охраны, и человек десять экономистов, финансистов и юристов. Я им не доверял. Уверен что они мало того что будут доносить о каждом нашем шаге, так ещё и будут гадить по мелочи и
