– Может, служанки слышали разговор? – спросил я.
– Может, и слышали, – кивнула дворфа. – Нам прислуживала Крентина.
Я понял, что нужно рассказать им о моих подозрениях, иначе дело с места не сдвинется.
– Слушайте меня внимательно. Про вашу поездку кто-то знал в замке, и этот кто-то сообщил о ней чужим. Значит, здесь, в замке, предатель, который дал весточку нашим врагам. Полагаю, за воротами замка его ждал некто вызвавший подкрепление. Я думаю, что охотились за Торой. Но, может быть, просто кто-то хочет мне отомстить. Теперь подумайте, кто мог знать о вашей поездке.
Первой прониклась моими словами дворфа.
– Я говорила конюху, он точно знал. И могла слышать служанка. Служанка не выходила из замка… но могла кому-то сообщить, кто выходил. Надо расспросить стражу, кто перед нашей поездкой вечером или ночью выходил из замка.
– Ты, Жюль, кому-нибудь о поездке говорил? – спросил я сына лейера.
– Только Моргану вечером перед поездкой. Мы играли в шахматы, которым ты нас научил. А утром мы уехали.
– А почему Моргана с собой не взял? Он твой оруженосец и телохранитель.
– Э-э-э… я подумал, что он в дороге мне не нужен…
– Я его не взяла, – отозвалась Лианора. – В коляске с нами он бы не поместился, а на коне… Этот оруженосец не умеет ездить, да и коня под него еще надо найти. Он лучше всего за горничными ухаживает… А те от здоровяка без ума.
– Ну ладно. С ним я поговорю. Вам придется лежать здесь до конца дня. Пусть все думают, что вы еще спите.
Я поднялся и вышел из палаты.
– Сержант! Поставить здесь охрану до полного выздоровления раненых. Никого сюда не пускать, о их состоянии никому не рассказывать. Матушка, это и вас касается. – Я обернулся и посмотрел на старушку.
Та поклонилась.
Выйдя из лазарета, я направился в свой кабинет. Итак, подозреваемых двое – конюх и служанка. Начнем со служанки.
Стражнику, стоявшему у входа в крыло, я приказал доставить в мой кабинет служанку Крентину. И добавил:
– Передай заместителю тана Черридара мой приказ: из замка никого не выпускать до особого распоряжения!
Вскоре появилась служанка. Вошла осторожно и сделала реверанс. Она стояла напротив меня, а я изучал ее. Смазливая. Глазки острые, взгляд бросает быстрый и опускает глаза.
– Ты не из крестьянок?
– Нет, ваша милость, я из лавочников. Мой батюшка аптекарь.
– А как в служанки попала?
Девушка на пару мгновений замялась.
– Бывший милорд взял меня прислуживать его дочерям.
– И согревать ему постель. Так?
Девушка зарделась:
– Если угодно милорду…
– Мне угодно другое. Ты хочешь остаться здесь и служить?
– Да, очень, ваша милость!
– Тогда я хочу проверить тебя на честность. Ты готова отвечать правду?
Девушка ненадолго задумалась и твердо ответила:
– Готова, ваша милость.
– Скажи мне, Крентина, ты знала, что госпожа дворфа хочет объехать поселки?
– Знала, ваша милость.
– Когда ты узнала об этом?
– Вечером за ужином. Я прислуживала за столом.
– Хорошо. Ты кому-нибудь рассказала об этом?
– Нет, ваша милость. А зачем? Кому надо, тот и сам знает, а кому не надо, тот и знать не должен.
Я смотрел на ее ауру и, как на детекторе лжи, проверял ее ответы. Пока она говорила правду. Кроме того, ее хорошо вышколил бывший барон. Я понял, почему ее оставила Лианора, и понял, что от нее информация не могла уйти.
– Ты знаешь, кто в замке не любит госпожу Лианору?
– Ну… Ее все боятся. Но чтобы не любить? А зачем ее любить?
Хороший вопрос. Я усмехнулся:
– Ты права, о любви разговор не идет, может, знаешь, кто ее ненавидит?
– Ненавидит? – Девушка задумалась. – Может, конюх Авсей.
– А он тоже, как и ты, от прошлого барона остался?
– Да, ваша милость, он лошадник каких поискать… Только гордый очень.
– Ладно, Крентина, вот тебе золотой за честность, иди по своим делам и о нашем разговоре молчок. Поняла?
Девушка живо схватила монету, сунула ее за пазуху и радостно поклонилась.
– Все поняла, ваша милость.
– Ну, раз поняла, тогда иди. Э-э-э… Постой, ты спишь с реном Морганом?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Я? Нет… – Она засмеялась. – Он такой… огромный… – И тут же добавила: – С ним спит наша прачка Шильда.
– Она тоже из старых слуг?
– Нет, она из новых.
– Хорошо, иди.
Служанка ушла.
Одну версию я отработал. Служанка ни при чем. Остались Морган и конюх. Надо выяснить, кто покидал замок вечером после ужина или ночью.
– Стража! – крикнул я.
На мой крик заглянул один из двух стражников, которые выставлялись у дверей моего кабинета только тогда, когда я был в замке.
– Слушаю, ваша милость.
– Заместителя тана Черридара ко мне!
Пришел пожилой сержант в уже вычищенных сапогах и встал у дверей.
– Сержант. Мне нужно знать, кто вечером или в ночь перед нападением на повозку покидал замок. Сколько тебе нужно времени?
– Не нужно, милорд. Мы уже выяснили это. Замок покидал конюх Авсей и две пары патрульных стражников. Одна пара до двух ночи, другая до восьми утра.
– А зачем конюх покинул замок?
– Он всегда ночью выводит наших лошадей на водопой к реке, милорд.
– Понятно. Патрульные кого-нибудь видели?
– По их докладам нет, милорд.
Я вздохнул. Что это за патрульные, если они не видели чужаков?
– Слушай меня, сержант, внимательно. В замке предатель. Он сообщил о поездке господ кому-то чужому, и патруль никого не видел. Тебе это не кажется странным?
Сержант нахмурился и стал топтаться на месте. Потом поднял на меня свои выцветшие глаза. Его лицо, черное от загара и испещренное морщинами, стало суровым.
– Мы нехейцы, милорд. Среди нас нет предателей.
Ох уж эта гордость горцев.
– Предателей, может, и нет, сержант, а вот ротозеи есть.
– Я все выясню, милорд.
– Не надо. Я сам разберусь. Ты про наш разговор молчи. Ступай и думай. Никого из замка не выпускать! Приведите ко мне конюха.
Я дождался, когда в дверь войдет смуглый черноволосый кудрявый крепыш. На вид ему лет сорок. Широкий в плечах, среднего роста и с ухоженной бородой в завитушках. На нем была жилетка из синего бархата и до блеска начищенные сапоги. За голенищем засунута плетка с красивой резной рукояткой. Франт.
Конюх поклонился, но с каким-то внутренним достоинством. Выпрямился и потупил взгляд, разглядывая носки своих сапог.
Он не боится, понял я.
– Ты, Авсей, из какого народа будешь? – спросил я.
– Мать лигирийка… с севера империи, отца не помню.
– А как ты здесь оказался? Так далеко от империи?
– Меня выкупил на рынке рабов барон Шарду и дал вольную. С тех пор вот уже десять лет я при конях.
Я сменил тему разговора и спросил в лоб:
– Ты выходил из замка ночью перед поездкой госпожи управительницы?
Я спросил о том, что и так знал. Мне нужно было посмотреть реакцию конюха. Но Авсей совершенно спокойно ответил:
– Выходил, ваша милость. Я каждую ночь вывожу коней на водопой и попастись на травке.
– А с кем встречался?
– Ни с кем.
– А кого видел?
– Видел патрульных.
Что самое странное, конюх говорил правду. Его аура была спокойной, без эмоциональных всплесков.
– Ты не любишь дворфу? – спросил я прямо.
– А за что мне ее любить? Она мне не мать, не невеста. – Авсей даже слегка ухмыльнулся.
– Но ты ее разве не ненавидишь?
– Ненавижу? Нет, ненависти я к ней не питаю.
– А как ты к ней относишься? Ты желаешь ей смерти?
– Если бы я желал смерти всем, кто сделал мне больно, то давно бы умер от желчи. – Конюх вновь с чувством превосходства ухмыльнулся.
«Странно, – подумал я. – Авсей разговаривает не как простолюдин».
– Ты бастард? – догадался я.
И тут невозмутимость конюха дала трещину. Его лицо исказила мимолетная судорога, но он быстро взял себя в руки.
– Не знаю, – ответил он и отвел глаза.
Его аура в районе головы вспыхнула синим и погасла.
