class="p1">Сонни помолчал, пристально глядя на Карла. Карл с трудом удержался, чтобы не отвести взгляд. Мальчишка, почти вдвое младше него… Ну, в полтора раза… И вот теперь сидит и диктует условия, а он, Карл Макриди, должен его слушать?!
— Бреннан Коннолли — очень странный человек, — усталым голосом сказал специальный агент. — Очень хитрый. Очень умный.
— Это разве не одно и то же?
— Нет. Я знаю умнейших людей, которые и двухлетнего ребенка не обдурят. Так вот, Бреннан Коннолли хитер и умен, дальновиден и изворотлив, но главное — он чересчур везуч. Нечеловечески, я бы сказал. Мы наблюдаем за ним с девяносто четвертого года. Тем, кто он есть сейчас, Коннолли стал примерно в двухтысячном. Почти все из тех, кто был с ним рядом, или мертвы по разным причинам, или отбывают сроки, чаще всего пожизненные. С Коннолли же не случилось ничего. Он не оставляет следов там, где должен оставлять. У него непробиваемые алиби в тех случаях, когда они ему требуются. Прослушка ломается в самый неподходящий момент. Безупречно внедренные в их организацию агенты под прикрытием проваливаются. Когда в Бостоне мы брали целую группу террористов в момент передачи им груза оружия, то взяли всех — кроме Коннолли. Причем он успешно доказал, что был в тот момент на другом конце страны, во Фресно.
Фельдмаршал Эрвин Роммель снисходительно наблюдал за беседующими с портрета. Собственно говоря, это являлось беседой с большой натяжкой: преимущественно монолог фэбээровца.
— Ваш отец Дуэйн, — продолжал специальный агент, — хорошо знал Коннолли. Тот не раз предлагал сотрудничество, напирая на ирландские корни, сулил различные блага, помощь… Это было довольно давно, еще до двухтысячного года, когда Коннолли, как говорится, пошла масть. Ваш отец выставил Коннолли за ворота. Он сильно рисковал, потому что эта организация не терпит подобного отношения. Но Дуэйна Макриди по каким-то причинам не тронули. Возможно, потому, что у ИРА и ее клонов хватало в то время своих проблем. И вот Коннолли в результате вышел на вас, когда ваш отец отошел от дел. И вы, в отличие от вашего отца, согласились.
Это прозвучало настолько укоризненно, что у Карла защемило в груди.
— Но зачем я Коннолли? — жалобно спросил он. — Я обычный торговец машинами и автомеханик, таких сотни тысяч в Штатах… Хорошо, ирландцев — десятки тысяч. Чем я отличаюсь от других?
— Ума не приложу, — обескуражено признался Хаммерсмит. — Наверное, какие-то далеко идущие планы, в которые встраивались именно вы. Говорю же, Коннолли хитер и непредсказуем. Кстати, почему вы согласились?
А, в самом деле, загнанно подумал Макриди, почему я согласился?! Испугался, конечно… Повелся на обещания, которые, кстати, Бреннан затем исправно исполнял… Но ведь он бы согласился на что угодно! Карл еще раз восстановил в памяти тот вечер: мягкий и в то же время смертельно опасный голос ирландца, стакан виски в его руке, слова, оплетающие Карла невидимой паутиной. Он бы согласился тогда на что угодно, даже прыгнуть с этой дурацкой копии Эйфелевой башни, которая торчит на бульваре Лас-Вегас…
Не потому, что Бреннан Коннолли его убедил, нет.
Просто Карл не мог ему отказать. Даже понимая, что делает неправильно, — не смог бы.
— Что вы предлагаете? — спросил он, переплетя пальцы так, что суставы громко хрустнули.
— Связи с управлением у меня сейчас нет. Последнее, что мне известно — объявлен красный уровень террористической угрозы. Хотя мне кажется, террористы тут ни при чем. Происходит что-то странное.
Хаммерсмит тяжело вздохнул. Сейчас он был снова похож на того спокойного, пусть и странноватого парня Сонни Боя, каким его помнил Карл.
— Тем не менее, я выполняю приказ. Я не знаю, кому предназначался груз, хранящийся в вашем боксе, мистер Макриди. Но ваша идея распотрошить его и воспользоваться им пусть даже с целью самозащиты — не лучший вариант, уж поверьте. Конечно, Коннолли вы тоже ничего не сможете объяснить, когда он вернется за оружием, уж слишком вы жестоко изуродовали ацетиленом двери фургонов. Но он, полагаю, приедет сюда нескоро. Хочется надеяться. Так вот, пока вы не наворотили проблем себе и нам, я предлагаю, мистер Макриди, чтобы все шло так, как шло раньше. За одним маленьким исключением — вы теперь обо всем сообщаете мне. Согласны?
Хаммерсмит и фельдмаршал Роммель смотрели на Карла в ожидании ответа.
— Нет… — сказал Карл.
И в кабинете оглушительно грохнул выстрел.
* * *
Трейси грациозно, по-кошачьи, спрыгнул из открытого застекленного люка, ведущего на крышу, цокнул каблуками и выпрямился.
— Очень познавательный разговор я сейчас прослушал, — сообщил он, убирая свой пистолет. — Признаюсь, босс, я не был уверен, что сделаю это. То есть кабы ты согласился продаться федералу, я отошел бы в сторонку и продолжил бы плевать с крыши. Но ты сказал ему: «Нет». Это круто. Я не мог не среагировать. К тому же я не слишком люблю копов. А еще я не люблю тех, кто стучит копам, поэтому я вполне мог пристрелить вас обоих. Этот вариант мне нравится даже больше, ага.
И «ковбой» покосился на Хаммерсмита, который разметался на диване в луже крови. Голова у специального агента практически отсутствовала, потому что разлетелась, словно арбуз, когда в нее попала разрывная 45-го калибра.
Карл подавил рвотный позыв. Он был весь облеплен окровавленными кусочками черепа и мозга. Но самое главное, что он не хотел отказать Хаммерсмиту.
Он хотел сказать ему: «Нет. Я не стану с вами сотрудничать, пока вы не дадите мне гарантии». Но Трейси оказался чересчур торопливым и удовольствовался лишь одним словом.
«Многие называют судьбу всемогущей, ибо всякий, кто приходит в эту жизнь, рано или поздно ощутит ее силу». Да-да, снова Никколо Макиавелли.
— Что я должен сказать? — поинтересовался он, сплевывая какое-то крошево, приставшее к губам. — Поблагодарить за то, что ты в очередной раз спас мою задницу?
— Ну, типа того. Хотя ладно, черт с ним, он бы все равно тебя не грохнул, так что я тебя если и спас, то от своей пули. Пускай этот раз не считается.
Трейси усмехнулся, поднял со стола книгу, бегло пролистал.
— Философия или история? Чушь. Слушай, босс, сходи-ка ты помойся. А я оттащу мертвеца в мастерскую. Скажем, что он разбирал пистолет и сдуру шмальнул себе в лобешник, идет?
— Идет…
Макриди, изо всех сил сдерживая предательскую дрожь в коленях, поплелся в ванную на первом этаже. После душа он переоделся в чистое, высушил голову феном и успокоился. Чертов «ковбой», как ни крути, появился вовремя. Спецагент и сам не знал, что творится вокруг, выглядел растерянным, а, поди ж ты,
