острове, потому что склоны там неустойчивые, и смысл управляемого обвала – обрушить те камни, которые и так скоро упали бы. Просто это произойдет раньше, и серия последовательных направленных взрывов заставит камни падать туда, куда надо. Жукаускас и сам это уже делал и теперь должен был показать остальным. Завтра утром это сделают еще две группы, а потом мы поедем в Ранту, погрузимся на паром и отчалим домой.
Я не видела, что именно произошло. Все случилось, когда была очередь Эрики смотреть за происходящим. Я только услышала далекий взрыв и звук падающих камней и успела подумать, что вот и все, конец разноцветному мху и желтым цветам, как Эрика распахнула глаза и с шумом втянула в себя воздух, словно пыталась закричать на вдохе.
Я метнулась к ней:
– Что там?
Она смотрела сквозь меня. Ясно было, что случилось что-то плохое, и мне нужно было знать масштаб катастрофы.
– Что с ними?
Там двое ребят из моей группы, я должна была узнать, что случилось!
Капрал Ильд сориентировался мгновенно.
– Баух! – крикнул он, и тут же откуда ни возьмись рядом с нами оказался куратор Эрики, а заодно и Карим. – В медблок ее.
Куратор поднял Эрику, и я с удивлением обнаружила, что мы держимся за руки. Пришлось разжать пальцы, но Эрика еще секунду или две цеплялась за меня, и я слышала, как тяжело она дышит. Наконец Баух унес ее, и я мысленно пожелала, чтобы у нее все было хорошо.
– Ты, – капрал Ильд посмотрел на меня, и я поняла, что он забыл, как меня зовут.
– Рядовая Корто, – напомнила я.
– Ага, – кивнул он и повернулся к Кариму. – Подключай ее. Посмотрим, что там.
Я с готовностью подставила руку, Карим тут же прижал к коже инъектор. Через секунду мир стал зеленым, я испытала привычный секундный страх – сейчас захлебнусь, – а потом принялась искать группу из трех человек. Но нашла только двоих.
– Жукаускаса нет, – сказала я через силу. – Волчеку больно, ноги, он… теряет кровь. Не может… двигаться. Талеш… в темноте.
– Что значит – в темноте? Его завалило?
– Нет. – Я с трудом открыла глаза. Мир рассыпался на три разных картинки, все вокруг было слишком ярким, резким, и я поскорее снова зажмурилась. – Он ничего не видит. У него кровь на лице. Его глаза…
– Так, – кивнул Ильд. – Корто, где конкретно они находятся?
Я покачала головой. Капрал Ильд понял меня без слов.
– Бесполезное дерьмо, – пробормотал он едва слышно. – Никберг, поднимай дрон. Сейчас найдем их.
Я слышала, как сержант Хольт вызывает кого-то по рации.
– Все слишком далеко, – сказала я. – Не успеть. Я… их выведу.
– Каким образом, – судя по голосу, капрал Ильд едва сдерживался, – ты их выведешь? Один ослеп, второму перебило ноги!
– Да, – кивнула я. – В смысле так точно. Но вместе, на двоих, они видят и могут ходить. У меня получится. Я выведу их к началу ущелья, отправьте мобильный медблок им навстречу.
«У меня получится», – повторила я еще раз для самой себя и с головой нырнула в чужую боль и чужой страх, в липкий металлический запах.
Они ждали меня, они были рады, что я с ними и попыталась передать им немного своей уверенности, так же, как тогда, во время подъема на скалу.
«Я вас выведу, все будет хорошо, не бойтесь, – сказала я мысленно. – Я вода, я могу быть теплой, могу дарить ощущение невесомости, все эти рваные клочья, ледяной ветер – я могу это успокоить. Я уже делала это с Петером, я сделаю это снова, а потом мы пойдем».
Им стало легче просто оттого, что я была рядом, даже до того, как я – так же, как с Петером – замедлила окружавшее меня жуткое хаотичное движение.
Глазами Волчека я нашла Талеша – он был метрах в пяти – и велела ему встать. Я переставляла чужие ноги вслепую, ориентируясь на мутную, дерганую картинку. Но Карим не зря заставлял меня тренироваться каждую свободную минуту, повторять одно и то же упражнение, от которого у меня болела голова – руками одного человека рисовать круги, руками другого – квадраты. Сейчас я могла – с трудом, но все же – скоординировать их действия.
Волчек уже наложил жгут сам, ярко-зеленая эластичная лента перехватывала его бедро, но я знала, что этого не хватит. И очень надеялась, что я вспомню, чему меня учили, не ошибусь и не испорчу все окончательно.
Я заставила его сесть, чтобы улучшить себе обзор. Нашла в распотрошенной аптечке зеленый запаянный пакет. Глубоко вдохнула. «Давай, Рета. Ты же совсем недавно сдавала это Хольту, он на тебя орал, вспоминай, что именно».
Когда я принялась руками Талеша запихивать в рану гемостатик, Волчек взвыл, задохнувшись от боли, запрокинул голову, и я резким движением снова усадила его в прежнюю позу. «Не вздумай отворачиваться, парень, это твои ноги, смотри на них внимательно. Других глаз у нас тут нет».
От того, что видел Волчек, меня затошнило – густая липкая жижа, черно-красные куски вывернутой плоти, но пришлось стиснуть зубы и смотреть, как руки Талеша заканчивают с тампонадой и накладывают давящую повязку. Это больно, противно, страшно, но это нужно сделать, иначе нам не дойти. Достав еще один зеленый пакет, я занялась его рукой. Кожу с нее будто наждачкой содрали, откуда-то толчками выплескивалась кровь, я полезла за новым перевязочным материалом.
Посыпались шприц-ампулы, но я все равно не помнила, что надо колоть в таких случаях, и оставила их валяться.
На повязке расплылось красное пятно. Я, замерев, считала секунды и наконец облегченно выдохнула. Не слишком быстро. Я наверняка облажалась по всем фронтам, но, как бы там ни было, мы почти остановили кровотечение. Теперь можно идти.
Я протянула руки Талеша, подхватила Волчека, взяла поудобнее – так, чтобы видеть дорогу. Сделала первый шаг. Потом второй. Пошатнулась, на миг теряя равновесие. Третий шаг. Вот так. Все получается. Теперь надо двигаться немного быстрее.
Я так старалась, что мои собственные ноги начали дергаться, повторяя чужие движения.
«Помощь уже идет, – сказала я мысленно. – Мы дойдем, и там уже не будет больно. Вам сделают новые глаза и ноги, все будет хорошо, я здесь, я рядом, нужно только идти, не останавливаться. Вы моя команда, я вас не брошу».
Ботинки Талеша скользили на влажных камнях. Глаза жгло огнем, от них по всей голове разливалась тупая боль, и лицо чесалось от стекающих по нему горячих капель.
Почти каждый вдох заканчивался приступом кашля от висящей в воздухе пыли. Жажда раздирала
