извиняясь, поклонился:
– Прошу простить моего неуклюжего слугу.
– Этот достопочтенный сам виноват, вам не стоит кланяться.
Е Линбо выпрямился и взглянул на незнакомца: это был юноша с мягким взглядом и приятными чертами. Под его левым глазом краснела маленькая изящная родинка, словно капля киновари. Лицо не было слишком женственным и в то же время принадлежало утонченному и обаятельному человеку, способному одной улыбкой завоевывать сердца. Его длинные волосы оказались аккуратно заколоты на затылке простой шпилькой, подол неброской одежды потемнел от долгой дороги, за спиной висела сумка из плотной ткани.
– Хоть столица и большая, но я не припомню, чтобы встречал вас, – произнес Е Линбо.
– Меня направляет Дао[8]. Мой дом давно забыт, а конец дороги еще не виден. Я лишь странник, проходящий мимо и ищущий скромный ночлег и воду, чтобы смочить горло.
В глазах Е Линбо мелькнуло любопытство, удивившее Чуньчуня. Этот путник смог заинтересовать господина, а такое случалось редко.
– Могу ли я пригласить вас на чай?
– Только если это не помешает планам достопочтенного господина, – с мягкой улыбкой ответил странник.
– Господин Е… – начал было Чуньчунь, но тот перебил его:
– У меня еще осталось немного времени. Прошу за мной.
Чуньчуню ничего не оставалось, как со вздохом последовать за хозяином, с любопытством поглядывая на странного незнакомца. Хоть тот и проделал долгий путь, но не выглядел уставшим или, по крайней мере, не позволял себе это показывать.
Проведя восемь лет подле Е Линбо, с головой погрузившись в дворцовые уловки и склоки, Чуньчунь порой с одного взгляда понимал, что за человек стоит перед ним. Богатый он или бедный, воин или поэт, трус или смельчак. С этим же странником все было сложнее: носит плотную, хорошую ткань, а также плащ с меховым воротником, спасающим от ветра, но украшений нет. Чуньчунь предположил, что это либо странствующий поэт, несущий мирное слово, либо даосист, чья дорога не имеет конца.
Войдя в просторный ресторан «Пение вишни», в котором господин Е любил отдыхать после шумных заседаний во дворце, троица поднялась на второй этаж и заняла место за расписной ширмой. Отсюда открывался вид на небольшую сцену, на которой сидели девушки в платьях с обнаженными плечами и держали в руках пипу[9] и эрху[10]. Ресторан наполняла музыка, не заглушающая голоса и в то же время не дающая воцариться тоскливой тишине.
Незнакомец опустил на пол сумку, снял плащ и сел за стол. Чуньчунь тут же заметил его высокий воротник, скрывающий горло почти до подбородка, – люди из Юйгу не носили такую плотную одежду, она была присуща более северным народам. Лето здесь наступало раньше, а теплые и сильные ветра с моря не давали холоду надолго задержаться.
– Могу я узнать имя того, с кем разделю чай? – спросил Е Линбо.
– Можете звать меня Сяоди[11], – скромно ответил юноша. – Я не из знати, мой род не настолько известен, чтобы в Юйгу о нем слышали.
– Откуда вы?
– Из Хуашань, хотя с трудом могу назвать это место своим домом.
– Мне известно о случившемся в Хуашань, – как бы невзначай произнес Е Линбо.
– Это и правда огромное горе для всего народа шуй. Говорят, что звезды предрекали ему ужасную судьбу.
Чуньчунь заметил, как неуловимо приподнялась бровь Е Линбо. От слуги невозможно скрыть чувства и дела хозяина. Господин Е уже некоторое время пристально наблюдал за цзы вэй доу шу[12] императора Хэ, владыки Юйгу. Астролог при дворе тоже был весьма смущен, ведь та пару лет назад изменилась! Если судить по Поцзюнь[13], который вторгся во дворец Жизни[14] императора Хэ вместе со звездами Несчастья Дикун и Дицзе[15], то в скором времени императора Юйгу ждет беда. Сам по себе Поцзюнь не нес разрушительных действий, но в связке с этими двумя звездами усиливал их негативный эффект.
Служанка принесла чай, разлила его по пиалам и с поклоном ушла. Сяоди неторопливо поднес пиалу к носу, вдохнул аромат и произнес:
– Первый глоток прогонит сон, второй очистит мой дух, а третий поможет постичь Путь. Пускай эта чаша послужит знаком нашей начавшейся дружбы.
– Прекрасные слова. Вы странствующий поэт? Или писатель? – поинтересовался Е Линбо.
– Можно и так сказать, – скромно улыбнулся Сяоди. – Позвольте же узнать имя моего нового знакомого.
– Я из дома Е, а зовут меня Линбо, – министр Е указал на слугу подле себя. – А это Чуньчунь.
Чуньчунь поклонился, поймал мягкую улыбку Сяоди и отчего-то смутился. Неужели этот человек рад каждому знакомству? Однако, несмотря на то что Сяоди, по его словам, не был выходцем из знатного дома, речь выдавала в нем образованного господина. Может, он бежал из Хуашань после смерти императора? Страна сейчас была в упадке, и если бы не Лунбэй с востока, море с юга и запада и Великая река Шэнмин с севера, то Хуашань пала бы от рук соседей.
– Как бы Дао ни было могуче, все же ногами оно не управляет. Что привело вас в Цинхэ? Наш нефрит? Женщины? Или слухи?
– Слухи? – переспросил Сяоди и скромно покачал головой. – Прошу простить, но я не гоняюсь за слухами.
Казалось, этот человек не врал. У Чуньчуня возникло странное чувство, словно его господин говорил с самим Буддой, снизошедшим до них. Слова Сяоди были искренни, за улыбкой не скрывались кинжалы, а взгляд не таил опасности. Этот человек не принимал близко к сердцу ни горе, ни радость, ни печаль.
– Неужели вы не слышали, что в Цинхэ прибывает сам мудрец Фан? – не выдержав, спросил Чуньчунь.
– Кажется, я слышал что-то об этом, когда вошел в город, – припомнил Сяоди.
– Верно, он пришел, чтобы стать наставником третьего принца, – кивнул Е Линбо и сделал неторопливый глоток чая. – Этот монстр сменил уже четвертого наставника.
– Монстр?
– Моцзя, – вставил Чуньчунь. – Демон в человеческом обличье!
Обычно, услышав о моцзя, люди пугались, Сяоди же не вздрогнул, лишь задумчиво взглянул на пиалу. Чуньчуня удивило его спокойствие – видимо, этот человек уже встречался с моцзя и потому не был поражен, услышав о них вновь.
– Каждый наставник, который был у третьего принца, в итоге сходил с ума и сбегал! Один даже с дворцовой стены в реку прыгнул, лишь бы не служить моцзя!
– Чуньчунь, не стоит так говорить в людном месте, – осадил слугу Е Линбо, взглянув на Сяоди, – хотя твои слова и имеют под собой почву.
– Зачем тогда этому принцу наставник?
– Причуда императора и императрицы, – пожал плечами господин Е и сменил тему: – Надолго вы тут?
– Пока Дао
