что она может бродить без последствий между мирами, просто потому что знает нужные тропы.
А значит, мне лишь стоило найти подходящую.
Внезапно туман вспыхнул багрянцем. Небо раскололось, и с грохотом, будто гром среди зимы, длинный огненный росчерк разрезал туман. В плотных клубах проскользила тень, чьи гигантские крылья буквально резали воздух на слои.
Тьма расступилась перед огненным дыханием чудовища, которому здесь было не место.
Темная жижа болота, будто испугавшись огненной стихии, с чавканьем втянулась в землю, а запах пыли и плесени сменился дымом.
– Горыныч, – прошептала я, не веря глазам, когда тень в очередной раз проскользнула сверху, словно искала кого-то.
Он рыскала в этой тьме, ревел, изрыгая все новые порции огня, отчего вся Навь тряслась и шла ходуном.
Я замерла в ожидании того, что будет дальше, просто глядя вверх, как огонь в очередной раз терзает небеса, невольно любуясь и греясь в этом жутком зареве.
“Зачем бы ни прилетел сюда Горыныч, какие бы у него ни были цели, возможно, сейчас была моя последняя возможность хоть немного полюбоваться огнем и светом.”
Я видела, как другие души, такие же как я, выползали из своих укрытий – кто из-под коряг, кто из-под камней, словно провели там многие сотни лет, и с удивлением все они смотрели в небо. Закрывали глаза и грелись в этих крохах тепла.
Я невольно протянула руку к скользящему в небе Змею. И в этот момент чудище заложило крутой вираж, словно увидело кого-то снизу, и устремилось ко мне.
Потоки воздуха от его крыльев сметали неосторожные души, оказавшиеся слишком близко, но я чудом устояла, когда впереди приземлился этот огромный исполин.
Его огромные когтистые лапы вцепились в безжизненную землю, кроша под собой камень.
Гигантские крылья застилали весь горизонт, а тело возвышалось надо мной, словно исполинская гора.
Зубастая пасть, в прежние времена напугавшая любого своими острыми зубами и огненным дыханием, сейчас вызвала почему-то лишь усмешку. “А что мне сделает сейчас Горыныч? Я ведь уже и так мертва.”
И все же я замерла, разглядывая того, кого долгое время считала чудовищем, похитившим сестру.
Я даже ненавидела его раньше, но сейчас это показалось таким смешным и странным.
Мы смотрели друг другу в глаза – он в мои призрачные, а я в его зеленые, изумрудные. Такие до боли знакомые, словно я знала их уже долгое время.
От Горыныча исходило тепло, словно он нес в себе частичку солнца. К нему хотелось прижаться и обнять.
Голова чудовища склонилась ко мне, и я невольно замерла.
Протянула бестелесную руку, коснулась острых чешуек на носу… ощутила, насколько они раскалены, но больно не было. Горыныч прикрыл глаза…
– Зачем ты здесь? – только и спросила я.
Но Змей молчал, его веки дрогнули, открываясь, и в отражении его глаз я увидела себя.
Белесая тень прежней Змеины. Такая жалкая и беспомощная, одно дуновение огня или ветра – и меня сметет из пространства Нави.
Но Горыныч дышал осторожно, словно боялся того, о чем я подумала.
Я опустила взгляд вниз, окончательно растерявшись.
Взор упал на мощные лапы, на одном из когтей блеснуло что-то знакомое. Я присмотрелась и узнала кольцо.
Острая догадка обожгла сознание, и я, не поверив, даже отшатнулась…
“Как же я была слепа все это время, как не видела раньше?”
В огненных глазах Горыныча я узнала… человека?
– Вихрь? – прошептала я.
Горыныч кивнул.
– Я ведь говорил, что найду тебя, – каждое слово в этой ипостаси давалось ему с трудом. – Возьми кольцо. Оно твое, и я вынесу нас отсюда.
Он протянул мне коготь, острие которого венчалось кольцом Медузы. Я попыталась снять его, но мои руки проходили сквозь металл.
Тогда Вихрь стряхнул кольцо с когтя, и то со звоном упало на каменную землю. Я пыталась поднять украшение, но безрезультатно. Пальцы не могли даже коснуться металла.
Горыныч бессильно взревел.
– Должно быть, это все Навь. Пока ты здесь, ничего не выйдет. Садись ко мне на спину, и я вынесу нас отсюда.
– Наверх? – я посмотрела туда, откуда спустился Змей. Казалось, в этих клубах дыма и тумана не существует никакого верха.
– А откуда, по-твоему, я прилетел? Помнишь, тот разлом, который мы обходили, пока шли по лесу? Мне пришлось вернуться и пролететь через него, чтобы найти тебя.
– А остальные? Где они?
– Финист с Иваном остались в лесу, охраняют Лебедь и Елисея. Когда все случилось, мне было уже не до сохранения тайн.
Он низко склонил голову, чтобы я могла взобраться к нему шею.
Я вцепилась в острые выступы, ведь казалось, меня может снести потоками ветра. Прежде чем взлететь, Вихрь когтем подцепил кольцо с земли. Несколько взмахов огромных крыльев – и его лапы оторвались от земли.
Плотные клубы туч окутали ледяными объятиями. Горыныч мчал вверх, делая один взмах за другим, но с каждым последующим воздух становился все плотнее. Чем выше мы вырывались, тем сложнее становилось лететь.
Пространство превращалось в кисель. Вихрь уставал.
Я видела, как все сильнее напрягаются его мышцы, как тянутся сухожилия под крыльями, словно готовые вот-вот разорваться.
Но Змей не сдавался, летел на пределе, а в небе еще даже не появился просвет.
Навь нас не отпускала.
Точнее, меня.
Я была мертва и принадлежала ей.
– Ничего не получится, – крикнула я, стараясь пересилить ветер. – Вихрь, всё кончено! Я должна остаться!
Горыныч взревел.
– Нет… – разобрала я в этом реве, и змей метнулся куда-то чуть ниже в сторону.
Сквозь плотный туман показался скальный выступ – небольшая площадка на совершенно отвесной стене обрыва, вдоль которого мы взлетали.
Горыныч приземлился на ней, тяжело дыша, цепляясь за камни для небольшой передышки.
– Я не сдамся, – прорычал он. – Мне нужно несколько минут, и мы полетим дальше!
Но я понимала, что он обманывает себя.
Навь не выпустит меня так просто. И кольцо Медузы, на которое мы так рассчитывали, совершенно не помогало.
Я тихо сползла с его спины, касаясь ногами каменной земли, проверяя свою гипотезу.
Стоило мне только перестать быть обузой, как дыхание Горыныча стало ровнее. Без меня ему было легче.
Несуществующее в моей душе сердце защемило болью. Стало так горько от осознания того, что всё кончено.
Я не могла позволить Вихрю и пытаться меня вытащить отсюда – будет упрямиться, умрёт. Он сломает крылья и упадёт – мы оба рухнем камнем на дно навьего царства. Только я уже мертва,
