руку настолько уверенно, что перехватило дыхание.
Дана замерла на месте, чувствуя, как остатки сонливости окончательно покинули ее. Она внимательно посмотрела на Саймона, пытаясь понять: он так шутит или вполне серьезно. Но его выражение лица склонялось больше ко второму варианту. Саймон просил убить, если его вдруг укусят. Это куда реальнее и вероятнее, чем найти рабочий генератор или канистру не выдохшегося бензина. Еще один большой страх, с которым она не собиралась мириться.
Перед глазами снова возникли картинки из сна. Она поморщилась, отводя взгляд в сторону. Перекошенное лицо Итана, вонзенный в шею нож. Спрятав книгу в складках пледа, Дана выдохнула и посмотрела на протянутую для рукопожатия ладонь. Она аккуратно согнула его пальцы в кулак, мягко держа двумя руками. Они теперь казались такими маленькими. Горький смешок сорвался с ее губ, и Дана мотнула головой, подушечкой большого пальца поглаживая сбитые костяшки и не поднимая глаз.
– Я не смогу убить тебя… Ни тебя, ни Рика, никого бы то ни было еще… – негромко, словно какую-то тайну, сказала Шепард, а после сжала его руку чуть сильнее, чувствуя себя так, будто кто-то схватил за горло, перекрывая доступ к кислороду. – Папа смог. Они были вместе до последнего. Умерли в один день. Почти как в сказке, только конец вышел не очень. Так что… я не дам тебе такого обещания. У меня не хватит на это сил… Но если меня укусят, то я сама себе пулю в висок пущу. Существование хуже выживания.
Негромкий смешок сорвался с губ, и она слегка пожала плечами. Эта история уже не вызывала слез, только отдаленную горечь. Время не излечило, но позволило с этим жить без ежедневных истерик. Ей не слишком-то хотелось вспоминать об этом, но искренность за искренность, раз им придется проводить много времени вместе и дальше идти вперед, что бы там ни было. Дана выпустила его руку.
Она услышала негромкий вздох. Не особо удобный матрас прогнулся под весом Саймона. Он аккуратно заправил за ухо прядку ее волос, мягко касаясь щеки подушечками пальцев и оставляя после себя призрачный след тепла. Дана затаила дыхание, стараясь не шевелиться, чтобы не разрушить этот момент, но до сих пор не решаясь поднять на него взгляд. Им стоит перестать встречаться при свечах в ночи.
– Ты права, – сказал Саймон, немного подумав. – Тогда остановимся на том, чтобы не попадаться зараженным.
– Ты уже обещал меня защищать, – ухмыльнулась Дана, слегка пожимая плечами. – Так что у тебя теперь нет выбора.
Она чуть улыбнулась, улавливая его приподнятые уголки губ. Напряжение понемногу спадало, становилось спокойнее. Взгляд метнулся к окну раньше, чем она смогла испугаться и вспомнить начало того сна. Только сейчас Шепард заметила белые хлопья, падающие с неба. Дорога обещает быть непростой. Теперь она видела еще больше плюсов в южной части страны. Там нет снега, не нужно так часто менять одежду и приспосабливаться. Дана негромко выдохнула, вспоминая слова Саймона. Они не задержатся здесь надолго и уже завтра поедут дальше, а пока было еще немного времени, чтобы перевести дух.
Прочистив горло, Дана слегка поежилась, поджала губы и, поймав на себе немного настороженный взгляд, выдохнула, как будто ребенок, которого застукали за чем-то, что нельзя делать… Очень знакомое чувство. Она поджала ноги под себя, немного неловко глядя на Саймона. Наверное, просить о таком было совсем неуместно, но сейчас это казалось маленькой необходимостью. Запрокинув голову, Дана издала прерывистый вздох, больше театральный, чтобы немного разрядить напряженную обстановку.
– Знаю, что это непрактично и ты был бы против, но у меня вряд ли получится просто так уснуть, поэтому…
Она немного замялась, вытаскивая из складок одеяла книжку в мягкой обложке, которая уже потеряла былой вид и немного порвалась. Помедлив, Дана протянула ее Саймону.
– Теперь твоя очередь устраивать развлекательную программу, – произнесла она, припоминая, как ходила к нему в госпиталь и читала книги до тех пор, пока Саймон не уснет. Обычно это занимало не так уж и много времени. – И предвосхищая твои «это бесполезная трата места и дополнительный вес…» Всегда можно использовать тонкие сухие листы как растопку.
Дана с любопытством уставилась на Саймона, наблюдая за его реакцией. Он ничего не сказал, забирая историю, запечатленную на листах бумаги, и покрутил ее в руках. Признаться, она понятия не имела, что там было, – схватила первую попавшуюся под руку. Но сейчас любая история подойдет, лишь бы не та, что творилась за окнами и в их головах.
– Уверена, что хочешь этого? – спросил он с сомнением, приподнимая одну бровь.
Дана поджала губы «уточкой» и пару раз кивнула. Она никогда не была заядлым книголюбом, но, пожив без интернета и других развлечений, невольно понимаешь все прелести напечатанных на листках историй. Ей никогда не хотелось разрывать книги и портить их, но если встанет выбор: замерзнуть ночью или использовать книгу как растопку, то она определенно предпочтет второй вариант.
Саймон поднялся с постели и поджег еще пару свечей, чтобы добавить света. Пристроившись на второй половине широкой постели, он придвинулся ближе к свечам, взглядом скользя по напечатанным полоскам текста. Крэйн усмехнулся, и посмотрел на Дану, которая немного неловко прилегла на расстоянии, не выпутываясь из одеяла.
– Ладно… Ну, поехали.
Внимательные глаза уставились на него. Он выглядел спокойно и по-домашнему с книжкой в руках. Мягкий свет делал его таким уютным, что невольно она представила, будто в комнате горит камин и у него они будут сидеть всю ночь и читать книгу, пока не уснут в обнимку прямо на полу. Ее очередная маленькая мечта, которая исполнялась совсем не так, как Дана представляла. Но все лучше, чем ничего. Притянув к себе подушку, она заключила ее в свои объятия и уперлась подбородком, невольно вдыхая запах мыла. Саймон устроился как можно удобнее, открыл первую страницу и слегка откашлялся, чтобы придать голосу более мелодичные нотки.
– «Меня всегда тянет к тем местам, где я когда-то жил, к домам, к улицам. Есть, например, большой темный дом на одной из семидесятых улиц Ист-Сайда, в нем я поселился в начале войны, впервые приехав в Нью-Йорк. Там у меня была комната, заставленная всякой рухлядью: диваном, пузатыми креслами, обитыми шершавым красным плюшем, при виде которого вспоминаешь душный день в мягком вагоне. Стены были выкрашены клеевой краской в цвет табачной жвачки…»[10]
Звук его голоса наполнил помещение, позволяя забыть обо всем, что творилось за пределами этой комнаты. Дана вслушивалась в негромкий глубокий голос, сменяющий эмоции по ходу рассказа. Невольно она подумала о том, что было бы неплохо заглянуть в какой-нибудь торговый центр и присмотреть там что-то новенькое. Они оба усмехались над веселыми моментами этой истории, особенно
