передаваемая из поколения в поколение. Другая группа, о которой я много узнала, — это Алая гвардия в Королевстве Огня. Она состоит только из воинов-мужчин, и их обучение длится всего год, но я слышала, что оно столь короткое из-за своей интенсивности. Продлись оно дольше, они бы не выжили. Я бы не отказалась увидеть дунаек и Алую гвардию под одной крышей. Было бы довольно интересно понаблюдать.
Табита Вистерия
Рен лежала, раскинувшись на выветренном камне уступа башни; одна нога небрежно свисала над бездной. Солнце полыхало над головой, безжалостное и неумолимое, раскрашивая её светлую кожу расплавленным золотом. Ленивый ветерок почти не спасал от гнетущей жары Королевства Огня, и она тосковала по холодным объятиям своей родины — по тяжёлому, хмурому небу, по воздуху, поцелованному морозом, по уюту очага, пылающего назло хватке зимы.
Она забралась на башню не ради уединения, хотя предпочла бы его. Вера сидела в нескольких дюймах от нее; жуткая бледность её белых волос почти не отличалась от волос самой Рен. Это была идея ведьмы — выйти наружу, сбежать из тесных стен комнаты Кейджа, где воздух сгустился от раздражения. Особенно страдал виверианский принц, который, привыкший к теням и изоляции, начал терять терпение от их затянувшегося общества.
— Я тебе не враг, — сказала Вера; её голос был ровным, тихим.
Рен не посмотрела на неё. Вместо этого она держала свои бледно-голубые глаза устремлёнными в огромное, беспощадное небо, отказываясь щуриться от яркости. У неё не было терпения слушать заверения ведьмы.
— Ты говоришь, что ты здесь, чтобы помочь Мэл убить принца, — протянула Рен голосом, полным скептицизма, — и всё же ты не расскажешь нам ни слова о ведьмах. Ни их планов, ни их численности, ничего. Как я могу верить хоть единому твоему слову?
— Они мой народ, — огрызнулась Вера, тон стал резким. — Я не предам их вот так.
Рен издала медленный, размеренный вздох.
— Тогда я не могу доверять тебе.
Она перекатилась на бок, приподнявшись на локте.
— Ведьмы напали на нас у стены. Они убили Виверну Мэл. Есть ли за этим что-то большее или нет, ты всё равно ведьма, и в глазах твоего рода мы всё ещё враги.
Вера издала звук разочарования, тихий рык раздражения, но спорить не стала. В этом было мало смысла. План уже был приведён в действие: пока Мэл отправилась добывать кинжал, остальные оставались здесь, присматривая за ведьмой, словно за зверем в клетке, готовым к броску.
Никто не знал, что замышляют ведьмы, и замышляют ли вообще. Тишина, последовавшая за битвой у стены, была тревожной, как жуткое затишье перед бурей, грозящей разорвать небо. Никакая мстительная орда их не преследовала. Новых атак не последовало. Мир затаил дыхание, балансируя на краю чего-то невидимого.
А в залах замка король Иган вёл себя так, словно ничего не случилось. Словно столкновение магии и огня было не более чем шёпотом ветра, мимолётным и несущественным.
Опасная игра в притворство. Игра, которая могла стоить им всего.
— На что похоже твоё королевство? — спросила Рен, склонив голову в сторону ведьмы.
Вера заколебалась.
— В основном это руины.
Укол сожаления кольнул Рен. Она не хотела ступать на зыбкую почву, но прежде чем она успела забрать вопрос назад, Вера продолжила; её голос звучал как далёкое эхо чего-то утраченного.
— Когда-то, говорят, это было самое прекрасное из всех королевств. Реки прорезали землю, словно вены, перенося лодки от деревни к деревне. Болота тянулись на мили, и хотя многие считают их мрачными и безжизненными, в них было своё тихое величие. — Печальная улыбка тронула уголки губ Веры. — Городам не было равных. Высокие шпили, сотканные из магии, библиотеки, дышащие знаниями, — наш дом был чудом.
— Где теперь живёт большинство ведьм? — спросила Рен; любопытство просочилось в её голос.
— Разбросаны, — признала Вера. — Некоторые ушли, искали убежища в других землях, скрываясь под мороками. Другие остались, восстанавливая то, что было утрачено.
Рен нахмурилась.
— Но если вас так много, почему бы не использовать вашу магию, чтобы всё исправить?
Густая, гнетущая тишина накрыла их, плотная и наэлектризованная, как бездыханное затишье перед тем, как небеса разверзнутся яростью.
Волоски на руках Рен встали дыбом, покалывая кожу. Она не шелохнулась. Она не станет съёживаться под этими аметистовыми глазами, которые теперь буравили её с нечитаемым выражением.
— Смысл не в этом, Рен, — сказала наконец Вера, и в её голосе звучала тяжесть столетий. — Мы храним руины, чтобы помнить, что у нас отняли. Чтобы никогда не забывать, что с нами сделали.
— Но помогает ли это хоть кому-то жить дальше? — спросила Рен, выгнув бровь.
Вера тихо вздохнула.
— Полагаю, что нет. — Затем, помолчав, она признала: — Некоторые города были отстроены заново.
— А откуда ты родом?
— Элмвич.
— И какой он?
Впервые в голосе Веры появилось тепло.
— Это маленький городок, приютившийся у болот. Он был сожжён дотла во время Великой войны, но мы отстроили его, камень за камнем, пока он не стал в точности таким, каким был сто лет назад. — Мягкая улыбка призраком скользнула по её губам. — Быть может, однажды я покажу его тебе, Рен Уинтер.
В груди Рен потеплело от неожиданного предложения.
— Так ты нас не ненавидишь? — спросила она голосом, едва громче шёпота.
Вера замешкалась, выражение её лица было нечитаемым.
— Это… сложный вопрос. — Она медленно выдохнула. — Не думаю, что могу на него ответить. Пока нет. — Затем тише: — Но я не ненавижу тебя.
Улыбка Рен была слабой, но искренней. Возможно, надежда всё-таки есть.
Но прежде чем она успела ответить, её что-то ударило. Невидимая и неизбежная сила пронзила её разум, словно нож шёлк. Её тело окаменело. Небо над головой расплылось. Зрачки закатились, радужки обратились в пустые белые омуты.
Видение захватило её.
Оно вырвало её из настоящего в будущее — будущее, где проклятие не было снято.
Мир исчез.
Не сожжён, не разрушен, не истерзан войной. Просто… исчез.
Ни смеха. Ни голосов. Ни жизни.
Всё погрузилось в глубокий, вечный сон. Королевство призраков, нетронутое временем.
Всё, кроме одного.
Тело Рен дёрнулось, когда она вернулась в себя; сдавленный вздох вырвался из горла. Башня покачнулась под ней, когда реальность встала на место. Дыхание вырывалось рваными хрипами, конечности дрожали от пережитого.
Голос Веры прорезал туман.
— Что ты видела?
Ведьма была теперь ближе, взгляд острый, лицо искажено тревогой.
Рен прижала дрожащую руку ко лбу, пытаясь унять дрожь.
— Некоторые видения, — прохрипела она, — как пазлы. Кусочки швыряют в тебя, и ты должна собрать их воедино. — Она сглотнула; во рту пересохло. — Но на этот раз… на этот раз
