— Я открыт для альтернативных решений. Воспринимайте этот ужин как мозговой штурм. Плохих идей не бывает, — настаивал Дариус.
Эмилия презрительно фыркнула в углу.
— Может, мы могли бы организовать встречу с представителями здравоохранения и попросить их понизить цены на больничные учреждения? — предложил Эйс. — Если они узнают, что мы на грани банкротства, они наверняка попытаются как можно быстрее сбагрить объект. Это может привлечь покупателя.
— И сколько времени это займёт? У нас есть двенадцать месяцев, чтобы обновить все очистные сооружения для канализации, а не для того, чтобы найти на это деньги, — подметил Кэм.
— Плохих идей нет, — повторил Дариус, царапая заметки в своём планшете.
— Что насчёт гранта? — сказала Эрлин. — Должны же быть гранты для маленьких городов в таких ситуациях. И у нас в совете есть Хейзел, профессиональная писательница. Это поможет нам получить несколько баллов в процессе подачи заявки.
Дариус показал на неё стилусом.
— Мне нравится.
— Если мы поднимаем налоги на недвижимость, мы можем также поднять арендную плату за съём той недвижимости, что находится в собственности города, — предложил Кэм, сердито откусив от куска жареной курицы.
— Кэм-Чувак, продолжаем список, — сказал Дариус.
— Какие у тебя мысли, Хейзел? — спросил Эйс.
— Да, что один из твоих городков сделал бы в этой ситуации? — спросила Эрлин.
Все взгляды обратились ко мне. Эмилия издала звук, который напоминал удушение.
— О, эм. Ну, я не знаю. Мне... мне надо подумать, — сказала я, неловко растерявшись. Я не только не разбиралась в городских бюджетах, но и не могла на ходу придумывать, что сказать. Письменная речь давалась мне намного лучше.
— Конечно, конечно, — сказал Дариус. — Это лишь начало разговора, потому что я был бы в восторге, если бы мы смогли предложить какие-то хорошие варианты на следующем официальном заседании. Я на тысячу процентов уверен, что мы найдём решение.
Бедный оптимистичный паренёк, похоже, говорил искренне. Прежняя Хейзел с её относительно счастливым браком и серией ромкомов-бестселлеров тоже поверила бы. Но теперь я знала, что счастливые концы редко случаются где-то вне книг.
Каждый раз, когда я начинала забывать об этом, жизнь резко вскидывалась и ударяла меня по лицу рыбой... или потенциальным банкротством. Я пришла сюда в надежде переспать сегодня вечером. Теперь я могла думать лишь о том, что я потеряю свой новый родной город из-за какашечной проблемы.
Глава 32. Хорошо — это слово из шести букв
Кэмпбелл
— Тебе не нужно подвозить Хейзел домой, — сказал я мальчику чудо-мэру, когда неофициальное собрание совета завершилось.
Впереди нас Эмилия бурчала про тайм-ауты и первую поправку.
— Ты когда-нибудь задумывалась о рейки-чистке или хорошей персональной чистке шалфеем? — спросила у неё Эрлин, пока они шли на парковку.
— Мне не нужно? — переспросил Дариус, перекрикивая ночную какофонию квакш и сверчков.
— Ему не нужно? — переспросила Хейзел, всё ещё выглядя потрясённой «дерьмовыми» новостями. Ха.
— У меня для тебя есть образцы плитки, на которые тебе нужно взглянуть, — сказал я, показывая в направлении своего грузовика.
Она нахмурилась, явно не понимая, что это повод остаться с ней наедине.
— Да, для «где угодно кроме спальни», — выразительно произнёс я.
Её брови взлетели вверх, когда её накрыло озарением.
— А, эта плитка. Да, я бы очень хотела посмотреть на твою плитку.
Я закатил глаза.
— Тогда я метнусь кабанчиком домой и займусь домашкой по химии. Мне не терпится услышать ваши предложения на следующем официальном заседании, — сказал Дариус, показывая в нашу сторону пальцами-пистолетиками.
— Пока, Дариус, — крикнула Хейзел ему вслед, затем повернулась ко мне. — Образцы? — поддразнила она.
Я не хотел думать о проблемах, решениях или отговорках. Я хотел забыть всё о метафорическом и буквальном дерьме и просто ради разнообразия почувствовать себя хорошо.
— А ты предпочла бы ехать домой с Чудо-Мальчиком? — спросил я.
— Нет, не предпочла бы.
Я потянулся к её запястью.
— Но я чувствую себя вроде как виноватой, вприпрыжку скача заниматься сексом (если «образцы плитки» — это эвфемизм для этого), когда город на грани банкротства.
— Во-первых, я никуда не скачу вприпрыжку. Во-вторых, жизнь полна неопределённостей. Сначала займись сексом.
— Интересная жизненная философия. Готова поспорить, ты не умеешь скакать вприпрыжку.
— А я готов поспорить, что я умею делать другие, более интересные вещи.
— Об этом мне судить, — самодовольно решила она.
Я повёл её к своему грузовику, который я оставил в заднем углу парковки, вне пределов видимости из гостиницы.
— Ты это спланировал или просто пытался позаботиться о том, чтобы никто не помял тебе дверцы? — спросила она, когда я повёл её вокруг грузовика и открыл заднюю пассажирскую дверцу.
Преимущество жизни в почти опустевшем городе — это то, что вероятность быть застуканным за сексом стремилась практически к нулю. Здесь, тёмной летней ночью, не было ничего, кроме теней и леса.
— Разве мы не должны были поговорить о том, что мы на одной волне без обязательств? — спросила она с придыханием.
Это было нехарактерное для меня требование. Но я хотел, чтобы она была уверена и точно понимала, что это ни к чему не приведёт.
— Ладно. Ты всё ещё не против заняться со мной сексом? — ворчливо спросил я, протягивая руку мимо неё, чтобы выключить освещение в салоне.
Она медленно повернулась ко мне лицом, и в полоске лунного света она выглядела чертовски завораживающей.
— Ага. А ты?
— Угу.
— Супер, — сказала она, потянувшись к моей ширинке.
— Дамы вперёд, — я поднял её и усадил боком на заднее сиденье.
— С исследовательской точки зрения отмечу, что даже не догадывалась, насколько горячо, когда мужчина так таскает тебя туда-сюда, — прошептала она, когда я потянулся к поясу её брюк.
Я стянул её брюки вниз по этим длинным гладким ногам и бросил их на переднее сиденье.
— Это что за кофта такая, чёрт возьми? — потребовал я.
— Это боди, — сказала она, показывая на застёжки между ног.
Зарычав, я подцепил пальцем материал и дёрнул. Под ним у неё ничего не было, и мне потребовались колоссальные усилия, чтобы подавить желание тупо сорвать с себя штаны и довести нас обоих до безумия.
— Здесь? — ахнула она.
— Здесь, — настоял я, лениво погружая в неё два пальца.
— Уф! — она рухнула на сиденье, зажимая ладонью свой рот, когда эти скользкие гладкие стеночки сжались на мне.
Я толкнулся пальцами глубже, сгибая их под нужным углом.
— Я весь ужин думал об этом, — признался я.
Сдавленный стон Хейзел был музыкой для моих бл*дских ушей.
Убрав пальцы, я дёрнул её бёдра к краю сиденья и наклонился. Когда мои губы нашли её, она резко рванулась в сидячее положение. Но когда я раскрыл её влажные складочки и лизнул в первый раз, она с тихим криком растеклась обратно по сиденью.
Закинув её ноги себе на плечи, я посвятил себя запоминанию её вкуса.
Её пальцы нашли мои волосы и сжали, пока её бёдра вскидывались навстречу моему жадному рту. Я был твёрдым, пульсировал, отчаянно желал оказаться в ней, но я сначала хотел вызвать её отчаяние. Я хотел свести её с ума так же, как она сводила меня. Мои пальцы присоединились к моему рту, посылая её ещё выше, доводя до безумия. Она сильнее вцепилась в мои волосы, крепче сжимала мои пальцы, и я знал, что она уже близко. Мне нужно было ощутить вкус её разрядки.
Теперь она уже обеими руками сжимала мои волосы в кулаках.
— Кэмпбелл! — её крик эхом разнёсся в ночи, заставляя мой член пульсировать. Я одобрительно замычал и накрыл её рот свободной рукой как раз в тот момент, когда она разлетелась на куски.
Вкус её оргазма на моём языке просто опьянял, бл*дь. Её удовольствие — наркотик, курсировавший по моему организму. Я растягивал это так долго, как мог, игнорируя собственное бритвенно острое желание. Когда всё закончилось, когда стихла последняя судорога, я ожидал, что она обмякнет, а я смогу снова завести её. Смаковать её.
