— Ооо, да брось, чувак. Мне нужно купить только детскую смесь и пачку M&M's. Большую. Тесса меня убьёт, если я приду с пустыми руками.
Хейзел скрестила руки на груди.
— Ты же не станешь лишать человека детской смеси и M&M's, нет?
Выругавшись себе под нос, я посмотрел на Джуниора через стекло.
— Стой тут.
Джуниор приложил ладони по обе стороны от своего лица и заглянул внутрь.
— О, привет, Хейзел! Я же не прерываю свидание, нет?
— Нет, — крикнула Хейзел.
— Да, — парировал я, рванул в ряд с детскими товарами, туалетными принадлежностями и батарейками и схватил с полки большую банку смеси. Затем я подошёл к витрине у кассы и схватил все три вида M&Ms, которые мы продавали. Я поспешил обратно к двери, открыл её и швырнул всё это в Джуниора.
— Ты только что спас мою задницу, это точно. Тесса вымоталась, а дети капризничают. Дай только достану бумажник. О, я сегодня за ужином записал милейшее видео. Мы ели спагетти...
Я захлопнул дверь перед его лицом и запер.
— Пошли, — сказал я Хейзел.
— Пока, Джуниор, — окликнула она.
— Увидимся позже. Я завтра зайду и оплачу всё. Может, приведу с собой девочек...
Я схватил запястье Хейзел и потащил её в заднюю часть.
— Это было очень мило и невероятно грубо с твоей стороны, — заметила она, пока я волок её по лестнице на второй этаж.
— Продолжаю повторять тебе, я многогранный человек.
— Многогранная заноза в заднице, — пробормотала она.
— Я это слышал.
— Так и задумывалось.
Мы прибыли на второй этаж. Задняя часть этажа служила складом для магазина. Передняя половина отводилась под небольшую квартиру, которую я объявил своим временным домом после того, как Лаура вышвырнула меня из её дома после несчастного случая, когда от тесного соседства мы встали друг другу как кость поперёк горла.
Я открыл дверь в квартиру и жестом пригласил Хейзел заходить.
— Почему мы не можем сделать это где-то в общественном месте? — спросила она, медля на пороге.
По моему лицу расползлась медленная, удовлетворённая улыбка.
— Ты нервничаешь.
— Нет!
— Ты беспокоишься, что не сможешь контролировать себя в моём присутствии. Признайся.
— Ты хуже всех. Я злюсь на тебя, если ты вдруг забыл. Я не стала бы снова обнажаться с тобой, даже если бы ты был последним в мире мужчиной с большим членом.
— Тогда тебе не о чём беспокоиться. Мы просто два взрослых человека, которые обсуждают дела города, — сказал я, услужливо подтолкнув её через порог.
Я постарался увидеть квартиру её глазами. Если Хейзел превращала каждый дюйм Дома Сердца в уютный дом, моя квартира была практически вместилищем белья и одежды, книг и еды.
Это была холостяцкая берлога с одной спальней и одной ванной — практически воплощение клише. Никаких личных штрихов. Мебель была на уровне бедного студента магистратуры. В холодильнике было только пиво и остатки еды на вынос. А телевизор был таким большим, чтобы спровоцировать головокружение, если сесть к нему слишком быстро. Мои вещи из прошлой квартиры всё ещё лежали в складской ячейке, потому что у меня до них руки не доходили.
Между работами я смог затеять 20-минутную уборку. Это место не то чтобы сверкало, но хвойный запах чистящего средства творил свою магию.
— Что ж, — сказала Хейзел, окидывая взглядом комнату.
Смотреть тут особо не на что. Кухня была размером со стол в столовой. Под окнами, выходящими на Мейн-стрит, стоял дерьмовый обеденный стол на четыре персоны. Я использовал его для хранения писем и посылок. Гостиная состояла из уродливого зелёного дивана и ещё более уродливого коричневого кресла. Я повесил книжные полки по обе стороны от телевизора, но так и не доделал их.
Квартира, проживание на неопределённый срок — всё это было временным решением. Но прошёл год, и я до сих пор чувствовал, что живу в каком-то подвешенном состоянии. На самом деле, единственное, что выделялось в моей памяти за этот год, стояло в моей гостиной и осуждало её.
— Это не Дом Сердца, — признал я.
— О. Мой. Бог, — Хейзел хлопнула себя ладошками по щекам, когда моё секретное оружие заворочалось под одеялком в импровизированном загоне, который я устроил в углу. — Это...
— Поросёнок с респираторным вирусом? Ага.
— Почему у тебя в гостиной поросёнок с респираторным вирусом?
— Моя мать. Персик должна быть изолирована от остального скота, пока не подействует её охрененно дорогое лекарство от поросячьей простуды.
Персик как по сигналу чихнула.
— О божечки, — Хейзел встала коленями на пол и осторожно погладила пальчиком голову поросёнка. — Без обид. Но почему ты? Ты не похож на того, кто будет заботиться о маленькой свинке.
Я фыркнул и поднял Персик вместе с одеялком, держа её как маленького ребёнка.
— Я охеренно заботливый.
Хейзел вскинула бровь.
— Это правда. А ещё мама всучила Гейджу самку золотистого ретривера, которая не сумела сдать экзамен на служебную собаку, а Леви кормит из бутылочки бл*дских крольчат.
— Заметка на будущее: как можно скорее сходить в гости к Леви, — сказала она.
Чёрта с два она его навестит. Я вручил ей свинку в одеяле.
— На. Развлекай её, а я займусь ужином.
— Привет, Персик, — прошептала она, аккуратно держа свинку.
Чувствуя себя чертовски уверенным в своём дьявольском плане, я включил музыку и направился на кухню.
— А кто самая хорошенькая свинка на всём белом свете? — ворковала она, прохаживаясь по комнате. Персик похрюкивала в знак согласия. — Кэм?
— Да? — я поднял взгляд от сковороды-гриль.
— Почему у тебя на столе свечи? — потребовала она.
— На случай, если электричество вырубится.
— Ты включил песни Майкла Бубле. Ты сервировал стол новыми столовыми свечами. И в твоей квартире чисто случайно оказалась маленькая свинка. Ты пытаешься меня соблазнить!
— Не ори, пока держишь свинку.
Очень выразительно и поддерживая агрессивное количество зрительного контакта, Хейзел поставила Персик на пол.
— Ты не выйдешь из этой ситуации без объяснений и извинений, — объявила она.
— Объяснений? А что я должен объяснить? Я думал, мы обсудим, какую плату брать с продавцов за их киоски в парке. Или ты хочешь поговорить о том, как распространить новости на людей, которые живут за пределами города? — я был самим воплощением невинности.
— Я хочу поговорить о твоей выходке вчера вечером, — сказала она, прошла в кухню и треснула меня по груди листком бумаги. И не просто какой-то бумаги. Это был наш контракт. — Где в этом соглашении говорится, что мы обнародуем наш статус не-отношений перед всем городом, даже не обсудив это предварительно?
— Слушай, это маленький клочок бумаги, а эта ситуация весьма сложная. Я не удивлён, что нам не хватило места на всё.
— Клянусь Персиком и остальными фермерскими животными твоих родителей, я в шаге от того, чтобы дополнить твою коллекцию фингалом под вторым глазом.
— Давай не будем ссориться перед свинкой.
— Кэмпбелл Бишоп, мы договорились, что мы не в отношениях. Мы договорились, что втайне будем заниматься горячим сексом, и ничего больше.
Я пожал плечами и бросил индюшачьи котлетки в сковородку.
— Да, ну что ж. Я передумал.
— Ты не имеешь права передумывать перед всем городом.
Персик посеменила на кухню и сунула рыльце в мисочку с едой.
— Смотри, какая свинка милая, когда ест, — предложил я.
— Я не буду отвлекаться на... ооооууу! Это буквально самое милое, что я видела в своей жизни.
— Сделай мне одолжение и налей вино, ладно? — сказал я, подходя к раковине, чтобы помыть руки.
Она автоматически потянулась к бутылке, затем остановилась.
— Прекрати пытаться отвлечь меня, Кэм! И скажи, о чём, чёрт возьми, ты вчера думал.
— Я думал, что я хочу быть тем, кто будет водить тебя в «Рыбий Крючок». Я больше не хочу прятаться голышом в твоём шкафу. И я устал одеваться как бл*дский ниндзя, чтобы иметь возможность прокрасться в твой дом ночью. В прошлый раз я чуть не порвал чёртово подколенное сухожилие, когда перелезал через забор.
