с улыбкой прищурился, исподлобья посмотрел на отца.
– И это о чем-то говорит? – Он хмыкнул, проследив за его взглядом.
Татум казалась диковинной елочной игрушкой, выбивающейся из общего дизайна одинаковых украшений, на вечнозеленом дереве. Однако это было ее изюминкой – Дрейк хотелось разглядывать.
– О многом. – Матвей Степанович усмехнулся. – Станиславский говорил, что любовь – это «хотеть касаться». – Он многозначительно посмотрел на сына, но сжалился и не стал вдаваться в отцовские поучения, кивнув на Дрейк. – Ладно, иди.
Крис усмехнулся, покачал головой, но взгляд его остановился на женщине в черном бархатном платье, сидящей через два человека от Тат.
– Это Екатерина? – Он нахмурился, вопросительно посмотрев на отца. – Она здесь как гость или как адвокат?
Под ребра прокралось неприятное предчувствие.
– Все вместе, – со вздохом сказал Матвей Степанович, но тут же натянул на лицо дежурную улыбку и отмахнулся. – Решили обсудить пару вопросов.
– Я должен быть в курсе? – Крис с подозрением наклонил голову вбок, разглядывая в глазах отца малейший намек на то, что стоит начать волноваться.
– Пока нет. – Вертинский-старший легкомысленно мотнул головой, но под строгим взглядом сына сдался. – Слепенко точит когти, – расплывчато пояснил он и недовольно скривился.
Крис презрительно фыркнул.
– Поэтому Святослав здесь? – Он окинул взглядом зал, не найдя того, на ком нужно было сконцентрировать пренебрежение.
– Он старый друг семьи. – Матвей Степанович скупо поджал губы. – Надеюсь, им и останется. – Он многозначительно посмотрел на Криса, одними глазами давая понять, что он не старый слепой маразматик, не видящий очевидных вещей. Вертинский-старший знал, что Слава – сын конкурентов и тоже, как Крис, работает на своего отца, но преданность друзьям семьи, входящим в их круг, действовала как презумпция невиновности. Пока не доказано обратное. – Как говорится, держи друзей близко, – с усталой иронией произнес мужчина.
– Ну-ну. – Вертинский недовольно цокнул, но после смягчился: нечего было дуться без конкретной причины. Крис доверительно обратился к отцу: – Прошу, только скажи сразу, если все даже отдаленно запахнет чем-то серьезным.
Матвей Степанович слабо улыбнулся.
– Конечно. Ты теперь не просто мой сын, а часть компании, – решительно заверил он с нескрываемым удовольствием. – И я этому безмерно рад.
Крис спрятал смущение в уголках губ, похлопал отца по плечу.
– Я тоже.
– Иди. – Матвей Степанович легко подтолкнул его в спину, направляя Криса к столу.
Тот только хмыкнул, обернувшись через плечо, и занял место рядом с Дрейк.
Она положила руку ему на колено, не отрываясь от разговора с Антониной Геннадьевной рядом, без подтекста поглаживала его бедро. Просто для спокойствия.
Татум была человеком действия, а не слова, несмотря на редко прекращающуюся саркастичную болтовню. Это было остро заметно на контрасте с уикендом в загородном поместье Вертинских.
Там она отчаянно и весьма профессионально играла роль влюбленной в него девушки: сыпала словами обожания, метафорами и остротами, нарочито приветливо улыбалась и не стеснялась показывать, кажется, всему миру свою «любовь».
Сейчас же, когда Дрейк не играла, она такой не была. Да, все так же дружелюбно общалась со знакомыми Вертинского, но даже гротескно шутить по поводу своих чувств не спешила.
Ее признания – искренние – были невербальны, именно поэтому она сжимала руку Криса, когда подавали большой зеленый салат, легко касалась его шеи, наклоняясь, чтобы прошептать неприличную шутку, бездумно выводила круги на его коже.
Ее признания были чем-то обычным и тонким, спрятанным на виду и понятным лишь им двоим. Крис таял от этого.
– На второе будут котлеты из фазана? Они здесь просто восхитительные.
Рука Тат на бедре Криса под скатертью замерла – беззаботность задумчиво выводимых кругов потухла, ее ладонь похолодела, связки будто окаменели.
Напротив Дрейк с опозданием занял свое место Слава.
Крис покосился на девчонку: еще час назад она лихо проигнорировала парня, теперь ее взгляд отливал жидкой сталью. Татум опомнилась, мимолетным взглядом показывая Вертинскому, что все в порядке.
– Никогда не пробовала фазана. – Она тепло улыбнулась.
Антонина Геннадьевна рядом решительно закивала.
– Нежнейшее! – с восхищением проговорила женщина.
Дрейк убрала руку, начала увлеченно доедать салат. Крис сам был не в восторге от присутствия заклятого друга. Надо бы уже дать указание организаторам, чтобы те запомнили раз и навсегда: гостей нужно рассаживать рядом друг с другом не по возрасту, а по отсутствию давней вражды.
– Загадай желание. – Слава усмехнулся. – Когда пробуешь что-то впервые, нужно загадывать желание, – благосклонно пояснил он и ответил приветливым взглядом на смешок Краковой.
Татум натянуто улыбнулась, не скрывая количество усилий, с которыми ей это далось.
– Буду иметь в виду, – язвительно произнесла она и заткнула собственный рот куском авокадо, чтобы не продолжать говорить.
Крис в знак поддержки коснулся локтя Дрейк. Та подняла на него благодарный взгляд.
– Как дела на работе, Святослав? Все в фирме ладится? – Крис наигранно-заинтересованно наклонил голову вбок, смотря в зеленые глаза парня.
По трахее поднималась злость.
– Да, дела идут в гору, – подтвердил Слава, расправляя на коленях тканевую салфетку. – Есть свои трудности, но где их нет? – Он развел руками и коротко хохотнул, добавляя голосу беззаботности.
Сидящие рядом, косвенно участвующие в разговоре, согласно покивали.
– Это точно. – Крис понимающе улыбнулся, одним лишь взглядом выражая свою глубинную ненависть. Слава делал то же самое, только с большей иронией. – Надеюсь, все разрешится.
Крис только с виду искренне желал «другу» успехов. На деле – будто проклял.
– А я-то как надеюсь. – Парень исподлобья, игриво взглянул на Вертинского. – Но что мы обо мне! – Он якобы смущенно отмахнулся, берясь за приборы. – Удивлен, что вы до сих пор вместе. – Святослав невинно хлопнул глазками, строя из себя блондинку, не следящую за токсичностью собственных слов. – Вы очень красивая пара, – тут же подсластил он пилюлю. – Но, честно признаться, – пауза и многозначительный взмах вилкой в воздухе добавили образу сопереживания, – не ожидал: ты же раньше ни одной юбки не пропускал, Крис. – Он с улыбкой посмотрел на Вертинского, будто подшучивал над лучшим другом. Крис сжал челюсти, но на улыбку ответил тем же, стараясь не превратить ее в оскал. – Очевидно, Татум тебя изменила.
Напускное участие в судьбе Дрейк светилось в глазах Святослава ложью, но Татум прокручивала в сознании их последнюю встречу, и его слабость придавала ей сил.
– Ты мне льстишь, Слава. – Татум опустила глаза, промокнула губы салфеткой. Посмотрела на Криса, на виду у всех взяла парня за руку. После паузы снова подняла на Святослава взгляд. – Но обязательно расскажи, где ты проходил курс этикета, – яд в голосе разбавил доброжелательный тон, – раз уж мы с Крисом до сих пор вместе, мне нужно начать вливаться в ваш круг. – Дрейк пожала плечами.
Крис спрятал расползающуюся на губах улыбку, довольно посмотрел на Славу. Не понимающая глубинной сути острого диалога Антонина Геннадьевна всплеснула руками.
– О, дорогая, ты влилась с первого дня! – Она чуть приобняла Дрейк за плечи, и Тат искренне улыбнулась, вполоборота развернувшись к женщине.
– Это потому, что вам нравятся мои неприличные шутки, Антонина Геннадьевна, – понизив громкость, проговорила она. – А так мне многое еще предстоит узнать.
Женщина тихонько засмеялась.
– По-моему, знать надо лишь то, – она наклонилась к Дрейк, – что грязные шутки нравятся всем, просто некоторые это умело скрывают. – Она отмахнулась и кивком поблагодарила официанта, поставившего перед ней блюдо с мясом.
– В нашем кругу вообще многие что-то скрывают. – Слава проигнорировал официанта, подарив все свое внимание Дрейк. Их
