Джон.
– Нужно проверить отопление в домике, – вмешивается Коннор. – Оно не работает.
Его отец вздыхает:
– Я проверял сегодня утром. Придется вызывать мастера. Сами мы тут мало что сможем сделать.
– Можем дать Мэйв другую комнату, – предлагает Ханна.
– Она может остаться в той, что рядом с нашей, – соглашается Сиенна. – Мы не позволим ей замерзнуть.
– Когда, говоришь, ты уезжаешь? – спрашивает Лука.
Теперь мне понятно, почему Коннор предупреждал, что тот вечно ворчит.
– Я пока не решила, – признаюсь я.
– Я не хочу, чтобы она спала рядом с моей комнатой, – капризничает Нико.
Краем глаза я вижу, как Коннор пытается спрятать улыбку.
– Ты согласишься спать в одной из комнат наверху? – спрашивает Ханна. – Сиенна, Джон и я будем совсем рядом.
– Мне любая подойдет, – улыбаюсь я. – Спасибо.
Ханна ловит взгляд мужа, тот в знак согласия кивает, после чего она добавляет:
– Я бы хотела поговорить с тобой наедине после ужина, если ты не против…
– Да, – быстро отвечаю я. – Конечно.
Остаток ужина мы проводим в непринужденной беседе. Я пытаюсь помочь убрать со стола в благодарность за угощение, но все наотрез отказываются. Мне удается унести только свою тарелку и тарелку Нико, который буквально вылетел из кресла, когда Онни зашел на кухню. Потом я следую за Ханной в комнату, которая, видимо, станет моей. Деревянная лестница скрипит под нашими ногами. Наверху обстановка такая же уютная, как и внизу. Везде семейные фотографии: на стенах и на мебели. Мне хватает одного взгляда – детские снимки Коннора и Луки, свадьба Джона и Ханны, – чтобы получить ответ на свой недавний вопрос.
Нет.
Моя семья никогда не была такой.
Ханна ведет меня в небольшую комнатку напротив лестницы. Войдя внутрь, я удивляюсь, не увидев кровати. Вскоре я понимаю, что это не спальня, а что-то вроде рабочего кабинета. Здесь несколько вешалок с одеждой и швейная машинка.
– Это моя маленькая мастерская, – объясняет Ханна. – Она здесь с тех пор, как я была ребенком, когда дом еще принадлежал моим родителям. Твоя мама обожала подниматься сюда со мной. Я шила ей платья на заказ для всех особых случаев.
– Ты портниха? – спрашиваю я с любопытством, рассеянно проводя рукой по развешанным платьям самых разных расцветок и тканей.
– Это скорее хобби. Теперь его приходится терпеть моим детям. Каждый год на Рождество я вяжу им по новому свитеру. – Она тихонько смеется. – Ну и Сиенне на свадьбу, конечно же. Она выходит замуж за адвоката из соседнего городка. Они много лет вместе. Он замечательный человек, вот увидишь. Уверена, скоро ты познакомишься с ним.
– Ханна… – Повернувшись к ней, я замечаю в ее лице какую-то грусть, словно она уже знает, о чем я собираюсь спросить. – Вы с моей мамой были подругами, ведь так?
– Очень близкими. С самого детства. – Она все еще улыбается, но я вижу боль в ее глазах. Ханна опускает взгляд, возможно пытаясь это скрыть. – Твоя мама обожала эту деревню. Я всегда думала, что мы будем жить здесь, по соседству, вместе, как и всегда. Но я встретила Джона, и тот влюбился в Финляндию, а она вышла замуж за твоего отца, у которого были другие стремления. Когда он сообщил нам, что ее положили в больницу, что у нее случился инфаркт… Я надеялась, что все обойдется и мы снова увидимся. Но все произошло так быстро, правда? Мы даже не успели на похороны. Я пыталась связаться с тобой, Мэйв. И с твоим отцом. Но так и не получила ответа. Не могу представить, как тяжело вам было потерять ее так внезапно…
– Мне жаль, что отец не ответил. – Я чувствую, как у меня перехватывает горло. Я не знаю, как Ханна пыталась со мной связаться, но если она отправляла сообщения, я их никогда не получала. – Он не очень… открытый человек. По крайней мере с тех пор.
– Каждый справляется с болью по-своему.
Возможно, она права. И все же мне было бы гораздо легче перестать обвинять отца, если бы его способ «справляться с болью» не заключался в том, чтобы запереть на замок все воспоминания о маме.
– Когда вы уезжали, я и подумать не могла, что вижу твою маму в последний раз, – признается Ханна. – Жизнь такая… непредсказуемая, правда? Нам кажется, что у нас впереди вечность, а потом происходит что-то непредвиденное и приходится прощаться… – Она замолкает, заметив, как я на нее смотрю, и качает головой. – Прости, милая. Мне не стоит говорить с тобой об этом.
– Нет, – быстро перебиваю я. – Я хочу, чтобы ты говорила со мной об этом.
«Я хочу перестать бояться разговоров о смерти».
«Я хочу говорить о маме».
«Я хочу знать, любила ли она меня».
«Мне нужно знать, любила ли она меня».
Ханна, должно быть, читает все эти вопросы на моем лице. Она улыбается грустной улыбкой:
– Я хочу, чтобы ты оставалась здесь столько, сколько тебе нужно. Это твой дом. А мы – твоя семья. Вторая семья. Какой была для меня твоя мама. Я бы хотела заботиться о тебе так же, как она позаботилась бы о каждом из моих детей в такой ситуации. Пообещай, что позволишь мне это сделать.
– Я не хочу никого обременять.
– Ты никого и не обременяешь, – уверяет она. – Здесь найдется место для тебя, если ты этого хочешь.
Как сказала Ханна, жизнь непредсказуема. А еще она полна любопытства, остроты и иронии. Несколько лет я мечтала услышать эти слова, и вот теперь, когда это произошло, я не знаю, что сказать. «Да, я хочу этого». «Мне нужно найти свое место». «Мне нужно знать, что я являюсь частью чего-то».
Но на другом конце света остается отец. И Майк.
Майк, Майк, Майк, Майк, Майк.
Боясь, что голос меня выдаст, я просто киваю. Этого достаточно.
– Она была хорошим человеком, правда? – осмеливаюсь спросить я, когда Ханна поворачивается, чтобы включить швейную машину. – Моя мама.
– Одним из лучших, кого я знала.
– Мне бы хотелось разузнать о ней побольше. Вот почему я хочу побывать в ее доме. Я была такой маленькой, когда она умерла, что ничего не помню, а отец никогда не рассказывал подробностей. Я подумала, что, может быть, здесь, где она жила, я смогу узнать о ней немного больше. Познакомиться с ней поближе.
Лицо Ханны озаряется пониманием. Я чувствую, как будто огромный груз спадает с моих плеч.
– Дом в хорошем состоянии. Я за ним присматривала.
– Правда?
– Твоя мама убила бы меня, если бы я позволила ее дому мечты исчезнуть под снегом, – с улыбкой шутит она. – У тебя есть ключ? Или
