если она увидит, как я целую тебя, она наконец отстанет и пойдет дальше.
— Но это не имеет смысла. Она с моим братом. Зачем ей все еще бегать за тобой, если у нее есть парень?
— Она даже не любит твоего брата, — фыркаю я. — Она ходит по городу с ним под ручку, надеясь, что это меня заденет. Я знаю, это звучит сложно. Так оно и есть, но поверь мне, я бы не стал все это устраивать. Я бы не стал так поступать с тобой.
— Звучит как слова завистливого бывшего парня, — спорит она. Ее глаза сужаются, она снова начинает ходить, на этот раз направляясь к окну и глядя на открытое поле, полное слишком большого количества перекати-поля.
Я провожу ладонью по лицу, но затем мои руки находят путь в карманы — единственный вариант, который не включает в себя прикосновение к ней сейчас. Я пытаюсь сопротивляться инстинкту взять ее за руку или обнять, решая терпеливо ждать ее ответа.
Когда она подходит к дальней стороне моей кровати, используя ее как барьер между нами, она наконец поворачивается ко мне.
— Это не так, Сэвви. Я не хочу ее. Я хочу, чтобы она оставила меня в покое. Просто и ясно, — заявляю я.
— Почему такое дерьмо всегда случается со мной? — шепчет она, закрывая глаза. Ее голова теперь поднята к потолку, и она выглядит почти такой же подавленной, как в прошлый раз, когда у нас был подобный разговор один на один. Я никогда не выставлял себя дураком так много раз перед девушкой, которая мне нравится, как перед той, что стоит передо мной.
— Итак... ты не используешь меня для своей личной выгоды, и ты не влюблен в свою бывшую, которая случайно испортила нам и свидание, и эту вечеринку.
Я усмехаюсь тому, как она рассуждает вслух, перебирая каждую деталь. Это заставляет меня думать, что она, вероятно, чертовски хороший адвокат, и я восхищаюсь этим. Даже если иногда наши разговоры заставляют меня чувствовать себя на месте свидетеля, готовящегося изложить свои аргументы.
Тот факт, что она произносит это скорее как осознание, а не как вопрос, дает мне надежду, что она, возможно, начинает мне верить. Я стою напротив нее на противоположной стороне кровати и качаю головой.
— Нет.
Она кивает и смотрит вниз, все еще размышляя.
— Почему у тебя такая высокая кровать? — теперь она хмурит брови, уперев руки в бока, глядя на кровать от изножья до изголовья. Ее взгляд падает на пару трусов, которые я оставил лежать поверх одеяла сегодня утром, и я замечаю, как она закатывает губы внутрь и едва заметно проводит по ним языком.
Я ненавижу вставать далеко, чтобы вылезти из кровати по утрам, поэтому не так давно купил довольно высокую раму для кровати. Такую, для которой собакам нужны ступеньки, вместо того чтобы запрыгивать. Из-за этого и четырехдюймового матраса кровать почти полностью скрывает ее тело, и я вижу ее только от ребер и выше, когда стою напротив нее с противоположной стороны.
Она внезапно закрывает глаза и качает головой.
— Неважно. Вернемся к поцелую. Я не могу представить, что у тебя было в голове, когда ты думал, что меня в таком виде могут воспринять всерьез. Нет никакой вероятности, что Эмма, не говоря уже о ком-либо еще в той комнате, подумала, что это было что-то иное, кроме шутки.
Моя голова откидывается назад, и я кривлю лицо, пытаясь понять, что она имеет в виду. Почему это не было бы правдоподобно?
— Очевидно, один человек поверил. Ты поцеловала меня так, будто у тебя на уме было что-то другое.
Мгновенно ее лицо меняет свой естественный цвет на оттенок ярко-розового, который я видел только на поздних весенних пионах в мамином палисаднике. Один уголок моего рта приподнимается едва заметно, когда я вспоминаю, как она сжала в кулак рукав моей рубашки и потянула меня к себе.
— Я не хотел целовать тебя в первый раз перед кучей людей, но я не жалею, что это случилось. В следующий раз рядом никого не будет, — говорю я тихим голосом, пытаясь не фантазировать о том, как все могло бы закончиться иначе, если бы мы были одни.
Я почти пропускаю это, но ее губы приподнимаются в почти улыбке, а уголки глаз достаточно морщатся, чтобы заметить. Так же быстро она меняет выражение на равнодушное.
— Ладно, — шепчет она, кивая. Она пытается пройти мимо кровати к двери, но я двигаюсь перед ней и осторожно беру ее за предплечье.
— Ты веришь мне? — спрашиваю я.
Ее взгляд встречается с моим, и она издает вздох.
— Да. Думаю, да, — отвечает она. — Но все это превратилось в слишком большую драму, с которой я сейчас не могу справиться. Не со всем, что происходит на моей работе. Где, к тому же, твоя сумасшедшая бывшая — моя коллега. И... — мягкие свободные коричневые кудри по обе стороны ее сердца-образного лица подпрыгивают, пока она качает головой. — Я и так едва держусь на плаву. Это просто слишком много. Я не уверена, что будет следующий раз, Уоррен.
ГЛАВА 9
Саванна
Уставившись на экран компьютера перед собой, я кидаю в рот горсть сушеной клюквы, хотя хотела бы, чтобы это были картофельные ломтики фри. Можно подумать, что в пятницу мой почтовый ящик будет довольно пуст, но в этой профессии выходные — честная игра для оплачиваемых часов, и поток задач и запросов, кажется, никогда не прекращается в нем.
Будучи все еще на испытательном сроке, это та же самая рутина, которую они заставляют меня делать с тех пор, как произошел инцидент с тюрьмой. Это удручает. Как я могу доказать, что я способный адвокат, когда все, что они мне дают, вполне можно отдать помощнику юриста? Но последние две недели так все и было.
— Привет, подруга! — раздается жизнерадостный голос над стенкой моего кубикла слева. Я поворачиваюсь и вижу Эмму, внутренне съеживаюсь, но заставляю себя улыбнуться. Мне успешно удавалось избегать ее всю неделю после того скандала в бараке благодаря крупному делу, над которым она работала со старшими партнерами. Я хочу быть той, кто работает над такими делами, зависть гложет мое нутро. Я делаю глубокий вдох, чтобы отогнать ее, понимая, что моя удача в избегании ее наконец закончилась.
— Привет, Эмма.
— Жест примирения, — ярко улыбается она, поднимая кофе со льдом над стенкой и протягивая его мне.
— О, спасибо. Не стоило.
— Я знаю, что чаще всего новые девушки не ладят
