И правда. Фрэнк отсутствовал только два дня, на третий явился, опоздав в контору на два часа.
– Как дела. Рыжая? – сказал он, усаживаясь в кресло рядом с моим столом.
– С разведенцами не здороваюсь! – предупредила я.
– Знаешь уже? Прекрасно!
– Ничего прекрасного! Ты горько пожалеешь о содеянном!
– Да я и сам не прочь надрать себе задницу. Одно утешает в этой скверной истории: Лорейн достойна лучшего мужа, ее можно поздравить.
– Ее да, но не тебя. Как ты собираешься жить дальше?
– Это вопрос! Подозреваю мне будет чертовски трудно смириться с моей потерей, однако если мне окажут моральную поддержку, может быть, я и справлюсь.
– На меня не рассчитывай! Я тебя предупреждала. Ты сам виноват!
– А кто здесь отрицает свою вину? Оступился. Потерял былую сноровку в заметании следов. А не кажется ли тебе, что я и пострадал больше всех? Жена меня бросила, не пожелав понять и простить. Старики…
– Выпороли?
– Если бы! И ты туда же! Не ожидал… Ты считаешь это по-христиански, когда все ополчаются против одного?
– Не все, твоя подруга, наверное, за тебя.
– Она не в счет как соучастница. Должен сказать, я не помню имени девицы.
– Вот! И на такую-то променял свою жену-умницу!
– Ты что глухая?! Не менял я никого! Просто не мог предвидеть, что Лорейн вернется на два дня раньше и не пожелает меня выслушать! Между прочим, это характеризует ее не с лучшей стороны и заставляет поставить под сомнение подлинность ее чувств, если она, ничтоже сумняшеся, бросила своего мужа из-за маленькой слабости. Ты мне покажи, кто безгрешен?! Если каждая жена последует ее примеру, у нас не останется супружеских пар! Сдается, Лорейн не видела во мне реального человека, а придумала черт знает какую ходульную фигуру! Это легче всего.
– Потому что сама идеальная?
– Похоже на то. Должен сказать, у меня волосы поседели!
– Ну-ка, покажи!
– Показывать, собственно, уже нечего. Я велел ликвидировать следы своих переживаний. Не хотел травмировать близких, полагая, что небезразличен им, но, по-видимому, ошибся. Они предпочли по-фарисейски отвернуться от оступившегося человека. Если так пойдет дальше, этот оступившийся еще подумает, а стоит ли тянуть земную лямку? И не исключено: ответ будет отрицательным!
Тут я и пошла на попятный. Никто бы на моем месте не удержался, включая его жену, случись ей это услышать от Фрэнка с неожиданными, запечалившимися глазами.
– Ладно, Фрэнк, я не стану от тебя отворачиваться, только с женой ты помирись, лучше ее никого нельзя и представить. Выжди немного, а потом съезди. Не будет же она на тебя долго сердиться.
– Я-то съезжу, о чем речь? Но, должен признать, Лорейн идеалистка по натуре и дьявольски принципиальна. Боюсь, мне не удастся уговорить ее.
Фрэнк так и сделал: ездил и писал к ней неоднократно, даже засылал медоточивых ходатаев, но, как он и думал, это ни к чему не привело. Она говорила что простила его, но жить с ним не станет. В конце концов мне это ее упорство со злопамятством начало сильно не нравиться. Конечно, я ее не порицала открыто, не мое это дело. Фрэнк тоже все реже заговаривал об этом грустном деле, пока оно окончательно не заглохло.
Всколыхнулось же один раз на Рождество. Тогда поступило известие о новом браке Лорейн и тоже в виде небольшой заметки, хлопнувшейся ко мне на стол уже не от руки Минни, а от руки Фрэнка. Правда, его самого при этом не носило и не бросало, а лишь скрутило в мрачную статую, которая после продолжительной паузы нашла в себе силы в тяжелой задумчивости произнести:
– Рыжая, она меня никогда не любила!.. С таким открытием, знаешь ли, не просто смириться, когда возлагаешь определенные надежды на предстоящее Рождество, планируя пригласить бывшую жену для восстановления отношений. А теперь, черт побери, как последний отщепенец, будешь коротать праздничную ночь в тоскливом одиночестве! Как тебе это нравится?
– Мне это совсем не нравится!
– Надеюсь, ты понимаешь, что ни одна порядочная девушка, после скандала, раздутого этими писаками не согласится составить компанию, такому ублюдку как я?
– Я бы согласилась. Я не думаю, что ты такой плохой. Но я уже обещала Денни, что поеду с ним, он меня давно просил, а вчера потребовал настоящих гарантий, и я была вынуждена плюнуть ему на ладонь, сам понимаешь: теперь, ну, никак не отвертеться.
– Рыжая, надо было думать головой, что делаешь! – сердито проговорил Фрэнк.
– Но я же не знала! На следующее Рождество, вот увидишь…– но Фрэнк, возмущенно взревел, не дал мне договорить:
– На следующее Рождество?! Ты желаешь моей гибели?!
– Но что же делать? – виновато спросила я.
Фрэнк, свирепо взглянув на меня, молча откланялся.
Возвратился он вечером вместе с Денни, вид у обоих был загадочный и умиротворенный. Подтолкнув Денни ко мне, Фрэнк объявил:
– Твой выход, парень!
– Катерина…
– Нет! – сразу отрезала я.
– Ты не знаешь, к чему я клоню!
– Тут и знать нечего, это или твои обычные глупости, или нам не по карману!
– А вот и не угадала!
– Ну, значит, совсем что-нибудь несусветное, вроде ограбления Форта Нокс на будущей неделе.
– Пока я не заношусь так высоко, через годик-другой посмотрим. Фрэнк предложил мне и Джейку прокатиться кое-куда.
Фрэнк кивнул.
– У меня во Флориде есть надежный человек Бак Хакмэн, он присматривает за моей яхтой. Бак согласен принять ребят на каникулы. Я приказал заказать билеты на завтра. Надеюсь, ты, Рыжая, тоже не возражаешь.
Конечно, я не возражала, только поинтересовалась: сможет ли мистер Хакмэн обуздать их в случае чего? Фрэнк заверил, что вполне, он испытал это на собственной зеленой шкуре. Бак сторонник старой, боцманской системы воспитания.
Это меня успокоило.
Назавтра Денни с Джейком были загружены в попутный боинг, благополучно доставлены и вручены получателю, который не поленился позвонить Фрэнку. А тот сообщил мне об этом оригинальным способом, нажав на сигнальную кнопку тревоги.
Когда я влетела с тяжелой книгой к нему в кабинет, то ни одного злоумышленника, кроме Фрэнка, не обнаружила. Он торчал с краю стола великолепной, ухмыляющейся мишенью, прикрываемой одной телефонной трубкой. Он мне ее протянул после того, как отразил запущенный в него фолиант.
Я услышала приятно вежливое рокотание мистера Хакмэна и восторженные вопли Денни с первыми впечатлениями и предчувствиями. Они у меня еще не все отзвенели в голове, когда Фрэнк забрал трубку.
– Ненавижу расставаний, – задумчиво проговорила я.
– Не беспокойся. Рыжая. Бак – самая надежная нянька в мире.
