здесь с работы попрут?
И какого хрена я решил, что излечился? Выходит, член раньше меня эту сучку признал. Как по команде взлетел.
Я таких дурацких совпадений за всю жизнь не встречал. Хотя у меня было всякое. Особенно во времена, когда бизнес приходилось вести «по-другому».
— Диана, сделай Вадиму Алексеевичу кофе, — просит Серега, чуть ли не заталкивая меня в свой кабинет.
— Лучше чай, — на автомате отвечаю.
— Лучше чай, — повторяет Гусев для Дианы, и мне приходится воспользоваться его приглашением и спрятаться в кабинете.
— Новенькая? — спрашиваю зачем-то.
— Кто? — партнер будто не сразу понимает.
— Помощница, — уточняю.
— А, это! Так Леночка в декрет упорхнула. Нашла вот себе замену.
Хочется тут же ответить, что Диана здесь больше не работает, но я вовремя себя одергиваю.
— И как она тебе?
— С работой справляется, — пожимает плечами хозяин кабинета. — Ты присаживайся, Вадим, — указывает на стул, самый ближний к его президентскому креслу. — Может, что покрепче бахнем, пока нет никого?
Мотаю головой.
Приняв мой отказ, Гусев начинает о делах. А я, сука, никак не могу сосредоточиться.
Потом в кабинет входит Диана и ставит передо мной чашку с чаем.
Не знаю, что за сила заставляет меня сдержаться в этот момент, и не шлепнуть ее по маленькой круглой попке.
— П-пожалуйста, — чуть заикаясь произносит училка. Спешит как можно скорее покинуть кабинет.
— Трахаешь ее? — вопрос вырывается сам собой.
У меня аж кулаки зудят. Понимаю, что если сейчас услышу положительный ответ, ебалу Гусева уже ничего не поможет.
— Ты шутишь что ли? — на полном серьезе уточняет Серега. — Трону хоть пальцем, мне моя яйца не раздумывая оторвет, — имеет в виду жену.
А ведь раньше этот пузач был тем еще ходоком. Говорят, баб, прямо на рабочем столе пачками шпилил.
— А ты у нас давно подкаблучник стал?
— Молчи, Громов! — закатывает глаза Гусев, когда затрагиваю неприятную тему.
Тут уже начинают подтягиваться другие участники нашего сегодняшнего совещания. А мне, сука, не до переговоров сейчас!
Особенно, когда в кабинет Сереги возвращается Диана и начинает раздавать нам какие-то листки.
И вот она уходит, а я как дурак смотрю на дверь и барабаню пальцами по столу.
«Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я», блядь!
Но ведь училка не оглянулась!
— Громов! — кто-то из мужчин одергивает меня.
— Извините, — бурчу и поднимаюсь со своего места, потому что так больше продолжаться не может.
Направляюсь к двери, распахиваю ее и скрываюсь в приемной.
Диана стоит около своего стола, и мое внезапное появление застает ее врасплох.
Девчонка хочет мне что-то сказать, но я не позволяю ей этого сделать. Просто хватаю за руку и тащу за собой.
Толкаю первую попавшуюся дверь, и та поддается. За ней оказывается какой-то кабинет.
— Вадим, нет! — только и успевает возразить училка, как я напористо впиваюсь в ее сладкие губы.
Глава 35
Диана
«Нет, нет, нет, нет, нет!» — проговариваю про себя, когда Громов скрывается в кабинете моего начальника.
Первая мысль — бросать все и бежать отсюда. Но я не могу. Лишусь еще одной работы и подставлю Ленку.
— Ничего страшного, — уверяю себя. — Все обойдется.
Сердце так сильно барабанит в груди, что я ощущаю каждый его удар в голове. Ощутимые толчки крови мешают думать.
Вот и как принести чай? Сомневаюсь, что вообще смогу появиться в кабинете.
С другой стороны, с чего я взяла, что Громову есть до меня дело? Он уже оставил зарубку с именем Диана на своей трофейной доске, а, значит, я перестала быть ему интересна.
Иначе бы искал, правда?
Если бы хотел отношений, Громов искал бы меня. А не скрылся почти на два месяца, словно его никогда и не было.
Расстегиваю несколько пуговиц на блузке. Они прилегают неплотно, но почему-то теперь удушающе давят.
Наливаю себе стакан воды, размышляя над тем, какие последствия будут у побега.
С другой стороны, с чего бежать? Просто сделаю вид, что не замечаю Вадима. Нет его, и все! А я на работе. Высокооплачиваемой надежной работе, которой я дорожу.
— У себя?! — из размышлений меня вырывает мужской голос.
— Да, проходите… — бросаю рукой в сторону кабинета Сергея Борисовича.
Следом приходит еще один мужик. Толстый и неприятный. Он, похоже, последний из трех приглашенных сегодня партнеров, а это значит, что мне нужно раздать документы, которые приготовил босс. Уточнить, может, кто-то хочет воды или чая.
Но все, на что хватает меня в кабинете Гусева — быстро пробежаться вокруг стола и кое-как бросить документы каждому мужчине.
Особенно тяжело рядом с Громовым. Была бы моя воля, я от него за тридевять земель бы держалась, но приходится остановиться практически вплотную и очень отчетливо ощутить на себе его лапающий взгляд, от которого позорно увлажняются трусики.
Ну, нет… Пожалуйста, нет!
Бух! Бух! Бух! — сердце не останавливается. Ноги едва меня держат.
А когда, наконец, возвращаюсь в приемную, пытаюсь отдышаться.
Боже! Веду себя как идиотка! Нужно было сделать непоколебимое лицо и уверенной походкой продефилировать вокруг стола. А не носиться по кабинету со скоростью света, привлекая к себе особенное внимание.
Но, на самом деле, я сдала свое волнение еще вначале, когда на вопрос Громова ответила, что это не я. Не я, блин! Детский сад какой-то!
Облокачиваюсь о стол руками. Еще минутка и я избавлюсь от скопившегося напряжения.
Главное, не думать о том, что вопреки всему, а, главное, здравому смыслу, мне хотелось, чтобы Вадим накинулся на меня и поцеловал. Чтобы сжал ручищами бедра, чтобы…
— Вадим… — хотела произнести его имя вслух, но, похоже, оно так и осталось несказанным.
Громов налетел на меня, точно коршун. Схватил за руку и потащит за собой. А я ничего не могу поделать. Или просто не хочу? Быстро перебирая ногами следую за ним, пока к телу горячими волнами приливает жар.
Мужчина толкает ближайшую дверь. Ей оказывается кабинет нашего главного бухгалтера Надежды Евгеньевны.
Женщины на месте не оказывается, но это же временно…
— Вадим, нет! — хочу звучать уверенно, но сопротивление бесполезно.
Он резко притягивает меня к себе, впивается в губы, точно высасывая из моего взволнованного разума остатки воли.
И я поддаюсь этому поцелую, потому что в мире, кажется, нет ничего слаще и желаннее. Это как глоток воздуха после многолетнего томления в темнице.
«Да и гори оно все огнем!» — проносится в голове, когда Громов становится все напористее, а его руки без стеснения шарят по моему телу.
Да, я пожалею об этом потом, но сейчас… я заведенная и
