class="p1">— Сначала в машине, потом в номере. У меня на твою киску большие планы.
— На киску? — повторила за ним, в отупении.
— Малыш, с тобой всё в порядке? Ты ничего не принимала?
Наверное, я и правда была просто тупая. Покачала головой.
И тут словно озарение. Я реально поняла, что он имеет в виду и что собирается сделать.
— Вы… вы это серьёзно всё, да?
— Давай на ты, маленькая. В каком смысле, серьёзно?
— Отель… с… секс?
— Нет, ты что, конечно, я шучу, просто покатаемся, о погоде поговорим, о биржевых курсах. Иди ко мне.
Он протянул руку, я отшатнулась.
— Извините, мне домой пора.
Повернулась и пошла.
— Эй, ты куда?
Влад видимо тоже думал, что я шучу, но я пошла быстрее, а потом побежала. У меня была привычка, я город знала плохо, поэтому, выбираясь в новые места всегда сначала смотрела карту, чтобы понимать, где ближайшее метро.
Тут метро было довольно близко, мне повезло.
Но я всё равно не успела добежать.
Почувствовала хватку на локте.
— Стой, сумасшедшая, ты куда.
— Пустите.
— Стой, хватит. Поиграла и будет.
— Я не играю. Отпустите меня, я кричать буду.
— Кричи.
Сказал, и прижал к себе, впиваясь в губы, которые я мгновенно укусила со всей дури.
— Чёрт… больная.
— Сам больной. Извращенец. Отвали от меня!
Я выросла в городе, где такой девочке как я надо было уметь за себя постоять, поэтому отпихнула я его конкретно, еще и врезала, попала, правда, только по плечу, себе больнее сделала. Но удовлетворение моральное получила.
Сиганула от наглого мажора еще быстрее, хорошо, что в детстве легкой атлетикой занималась, бег — это моё. Добежала до метро, зашла. В вагоне уже пошёл откат.
Противно стало. Заревела, благо, народу почти никого не было.
За что он так меня? Я что, похожа на ту, которая сразу даёт? Хорошо еще, что деньги не предложил.
Ночью той почти не спала. Всё вспоминала. Как смотрела на него украдкой, когда за столом еще сидели, как он мне понравился. И как он на меня смотрел, а меня жаром окатывало и удовольствием.
И танцевать было приятно — это я тоже вспоминала.
А потом…
* * *
Потом, после развода, я часто думала, что, если бы всё так и осталось?
Плейбой, подкативший на вечеринке, был бы досадным недоразумением, о котором не стоит думать?
Увы.
Меня всю колотит, и сердце стучит не от бега.
Сташинский в нашем городе. Он тут. Он меня видел.
Он меня целовал!
И… целовал не просто так. Как раньше. Нет. Не так. Еще… кажется, еще более крепко чем раньше.
Господи, что если он взял сумку? Если он меня найдёт? Если узнает о Дарине?
Глава 6
В саду мне везёт. Никого из мамаш, с которыми я в контрах нет. Воспитательница наша, Екатерина Антоновна на моей стороне, но она у нас немного слабохарактерная. Ну и эти курицы уже добились увольнения её предшественницы, так что она немного опасается, и я её понимаю. Сама в системе образования работаю.
У нас сейчас правы все, кроме учителя и воспитателя.
Учителей хороших и воспитателей не хватает, но это никого не волнует, уволить по жалобе могут даже самую-самую.
Даринка бежит ко мне с такой счастливой улыбкой, я её обнимаю, прижимаю к себе.
Моё счастье. Сладкая пироженка моя, куколка. Люблю её больше жизни!
— Мамуля, моя любимая! Я так тебя люблю!
Ради этих слов можно всё вынести.
И я буду стараться.
Если нужна смена климата — значит, будем думать.
Сейчас есть какие-то государственные программы, не обязательно переезжать в Сочи или Анапу, можно поискать место гораздо бюджетнее.
В общем, надо посидеть, поискать варианты.
Мы с малышкой быстро собираемся и идём домой. Специально выбираю маршрут, чтобы не возвращаться по той дороге.
Сердце колотится, когда подхожу к переходу. Место другое, но это дорога. Мало ли?
Снаряд, конечно, не попадает дважды в одну воронку. Но всё-таки…
Более-менее успокаиваюсь, когда мы оказываемся дома.
Дом. Совсем не такой, о котором я мечтала, не такой, каким представляла.
Но всё-таки свой. Почти.
Комната в двухкомнатной квартире, которая осталась мне от одинокой двоюродной бабушки. Соседка — пожилая женщина. Мы с ней отлично ладим, она часто нянчит Даринку, когда мне надо работать.
Всё переживает, что я на свидания не бегаю.
— Замуж тебе надо, молодая, красивая, просидишь одна, как я, да как бабуля твоя, Нинка, смолоду всё гордые были, а потом остались у разбитого корыта.
— Я уже не одна, у меня Дара, мне о ней думать надо.
— Дара! У меня тоже же есть… Маринка моя. Замуж выскочила и носа не казала, ни внуков не вижу, ни её. Так и твоя потом, вырастет, ты не нужна будешь. Закон природы.
Молчу, потому что сказать на такие слова мне не чего. Баба Тася права.
Но я не хочу замуж.
Я там уже была. Мне не понравилось.
Нет, сначала все было очень даже ничего. После того как мой плейбой осознал ошибку.
* * *
Он приехал к университету, с огромным букетом роз, сто штук. Очень красивые.
— Привет, стесняшка. Поговорим.
— Здравствуйте. Не о чем.
— Это тебе. — протянул розы, а я скривилась.
— У меня аллергия.
— С характером, да?
— Да.
Обошла его, продолжая свой путь к общежитию.
— Садись, подвезу.
Не отреагировала никак. Ноль эмоций.
Нет, не потому, что хотела его задеть, или проучить.
Было очень страшно. Реально.
Страшно, что он окажется одним из тех плейбоев-мажоров, которым плевать на отказ, которые возьмут силой, и ничего им за это не будет. А у тебя потом вся жизнь под откос.
Пошла быстрее.
— Подожди, послушай. — Старшинский попытался меня остановить, схватил за локоть, я вырвалась, отскочив от него, кажется, на пару метров.
— Не надо меня трогать! И подходить ко мне не надо! Я буду кричать!
— Не надо кричать, я понял. Я на самом деле хотел попросить прощения. Поступил как мудак, извини. Просто не думал, что остались еще девочки, которые краснеют и сразу в койку не прыгают.
— Вы не поверите, таких много. До свидания.
— То есть я могу рассчитывать?
Я поняла, что он про свидание, головой покачала.
Мне очень хотелось те розы. Но не так.
Через час в общаге в дверь постучали.
Принесли букет.
— Кудряшова, тебе просили передать.
Возможно, надо было и дальше врать про аллергию. Отказываться от букета.
Но я их взяла.
Это были очень красивые розы, мои любимые. И аллергии у меня нет.
Я
