гранат с дымом. Он обволакивает, лезет под кожу, заполняет изнутри.
— Мне ещё нужно подать десерт.
Его пальцы движутся во мне, твёрдо, не торопясь. Он знает, что делает. Знает, как я люблю, и делает это медленно, мучительно сладко.
Я раскрываюсь, тянусь к нему — телом, запахом, дыханием.
Внутри всё горит, но он будто нарочно оттягивает момент.
— Хочешь, чтобы я вошёл? — шепчет, прикусывая мочку уха.
— Хочу, — выдыхаю.
Голос срывается. Тело — уже просит.
Он убирает пальцы, проводит ими по внутренней стороне бедра, оставляя горячую дорожку, от которой сводит пальцы ног.
Я чувствую, как он стягивает с себя всё — быстро, резко. И вот он — тёплый, твёрдый, настоящий.
Его руки на моих коленях, разводят их шире.
Он вжимается, на секунду замирает — и входит.
Сразу. Глубоко.
Я ахаю — даже не от боли, от полноты. От того, как он заполняет меня. Весь.
— Твоя. Только твоя, — шепчу, обвивая ногами его талию.
Он движется — жёстко, с нажимом, как будто хочет оставить след внутри.
Каждое движение — как удар током.
Грудь прижимается к груди, лоб к лбу, дыхание рвётся на куски. Он рычит, я всхлипываю, а под нами чуть скрипит стол, но нам плевать.
— Вот так, Аня… Вот так, — хрипит он. — Ты будешь вся в моём.
Я уже почти — почти — теряю контроль.
Тигран двигается во мне жёстко, медленно, глубоко, и с каждой секундой граница срыва становится всё тоньше. Дыхание рвётся, пальцы вцеплены в его плечи, а разум — уже не здесь.
И вдруг —
Стук.
Глухой, в дверь.
И голос:
— Ань?
— Там что-то в духовке пригорает.
Мурад.
Боже.
Только не сейчас.
Я пытаюсь оттолкнуть Тиграна, дёргаюсь, но эта сволочь только рычит и вжимается глубже, укладывая меня на спину, прямо на стол.
Деревянная поверхность холодная, кожа дрожит, но он горячий, как расплавленный металл.
— Сейчас! — кричу, и голос рвётся, неровный, будто дыхание не может пробиться сквозь жар.
Я не знаю, кому это — Мураду за дверью… или Тиграну, чьё имя горит внутри, под кожей, между ног.
Он нависает надо мной — высокий, тяжёлый, голодный. Его грудь подрагивает от тяжёлого, резкого дыхания. Горячие капли пота скатываются с виска, с шеи, падают мне на ключицу, на грудь — и обжигают.
Он смотрит так, будто никогда меня не отпустит.
И мне это и не хочется.
Он вжимается.
Глубже.
Жёстче.
Я запрокидываю голову. Пальцы вцепляются в его спину, ощущают натянутую до предела мышцу, каждое движение — как дрожь, проходящая через нас обоих.
Он дышит в меня — коротко, резко, как будто не может насытиться воздухом, пока я не под ним.
— Сам достань и подай на стол! — рявкает Тигран.
За дверью — тишина.
Наверное, Мурад стоит, застыв, не понимая, как на его глазах рушатся границы — между ролями женщины и мужчины.
Но мне уже не до Мурада.
Я пылаю.
Каждая клетка внутри трепещет. Нити нервов натянуты, как тонкие струны.
И он — мой хищник.
Он чувствует момент.
Взгляд — в глаза.
Глубокий. Точный. Спокойный.
Мы понимаем друг друга без слов:
Что бы ни случилось.
Мы разберёмся. Вместе.
Он резко меняет ритм.
Входит жёстко, коротко, так, что я замираю всем телом — и тут же начинаю дрожать.
Губы приоткрыты. Воздуха не хватает. Грудь — вздымается к его груди, сердце стучит в унисон с его толчками.
— Тигран... — только шепчу.
И в этом — всё.
Покорность. Доверие. Любовь.
И сила.
Он вбивается, как молот, и я теряю опору.
Судорога сводит всё изнутри. Искры рассыпаются по телу. Я разлетаюсь.
Короткий крик срывается с губ — судорога проходит молнией через все тело.
Но он не останавливается.
Он двигается, пока я ещё вся дрожу под ним. Пока всё внутри сжимается и отзывается, пока я шепчу его имя, не зная, где заканчивается он и начинается я.
А потом — замирает. Кончает внутрь, выполняя обещание. Лбом касается моего лба.
— Лучший десерт.
— Ужас Тигран. Там гости, а ты тут таким занимаешься.
— Это ты меня таким сделала.
— Настоящим?
— Живым, — хрипит он, вдавливая в меня свои губы, окуная язык в слюну и целуя так, словно мы одни во вселенной. Самые важные друг для друга.
* * *
Я безумно благодарна всем, кто прочитал эту историю. Надеюсь вам понравилось ее читать так же, как мне писать) Тигран занял почетное место в моем сердечке.
Ну а тех, кто не хочет со мной прощаться, я приглашаю в мою новинку "Отец подруги. Нежный зверь."
— Значит так, детка. Я за тебя отвалил три миллиона. Так что теперь ты — подруга моей дочери. Следишь за ней. Говоришь, куда идёт, с кем. Чтобы больше никуда не залезла и никого не сбила.
— Это неправильно. Я не буду стучать.
— Будешь. Ты будешь делать все, что я скажу Иначе я тебя верну туда, откуда взял. И вот там твой гонор и гордость быстро превратят в похоть и покорность.
Я отпускаю её волосы. Отхожу на шаг.
— Поняла?
— Вы не спасли меня, вы просто посадили в другую клетку.
— Слушайся, а то клетка может тебе не понравиться.
