неповоротливые и медленные. Они же мертвые.
– Ты сейчас о каких зомби говоришь?
– О классических киношных зомби. Из «Ночи живых мертвецов». Они выбираются из могил и передвигаются очень медленно. И я пока не хочу есть.
– Нет-нет-нет. Современные зомби очень даже проворные. Они вихрем врываются в помещение и сразу же начинают всех убивать. Надо запастись калориями, чтобы от них убежать. Кроме того, позволю себе заметить, нужен запас, чтобы справиться с Габора-апокалипсисом, особенно если кто-то уже приложился фляжке.
– Тише. – Я нервно поглядывая на старушек в цветастых платьях.
Почем знать, может быть, это поклонницы Габоры, приехавшие со своими маленькими внучками на сегодняшнюю встречу с читателями. Но они, кажется, воспринимают нашу беседу вполне спокойно; одна из них улыбается мне и указывает незаметным кивком на Адама, потому что он и вправду ужасно милый и энергичный. Она как будто поздравляет меня с таким знатным уловом. Если бы она только знала!
Двери лифта открываются на нужном нам этаже, и именно в эту секунду у меня начинает звонить телефон. Смотрю на экран – это Джад. Переключаю звонок на голосовую почту.
– Знаешь, – говорю я Адаму уже в коридоре, – я, наверное, разберу вещи и немного передохну. Может быть, составлю тебе компанию попозже.
– Это звонил твой жених? – спрашивает он.
– Да, сейчас перезвоню ему. Я с тобой свяжусь.
– Да, конечно, – говорит он.
Я захожу к себе в номер – понимаю, что как-то мне неспокойно. Перезваниваю Джаду, но он не берет трубку. Такое ощущение, что весь мир, кроме меня, готовится запекать праздничную индейку. А я застряла вдали от дома, под проливным дождем, с пожилой авторшей, которая прямо сейчас пьет виски. Хочется все бросить и умчатся в Нью-Гемпшир к Джаду.
Я смотрю в окно. Подо мной на шоссе, насколько хватает глаз, машины стоят в пробке. Люди едут домой. Красные тормозные огни пробиваются сквозь пелену ливня. Небо затянуто черными тучами. Я купаюсь в роскошной жалости к себе, и тут у меня снова звонит телефон. Это Джад.
У него куча новостей. Он приехал около часа назад, и сегодня вечером они с Хендриксом собираются в бар – посмотреть, кто из наших уже вернулся домой на праздник. Кроме того, ему позвонила Мэгги и пригласила всю его семью на чай после Дня благодарения, потому что уже пора начинать планировать предстоящее бракосочетание. Она настойчиво предлагает устроить свадьбу летом и уже присматривается к номерам в пембертонской гостинице, которые надо бронировать заранее, потому что гостей будет много. Джад с ней согласен. А что думаю я?
Я закрываю глаза. Они все соберутся в нашей уютной столовой, с красивой праздничной скатертью на столе, серебряными приборами, свечами в подсвечниках и, о боже, фарфоровым соусником. Я так люблю, когда этот соусник ставят на стол раз в году! Будет веселая компания, все будут отмечать и радоваться. И родители Джада! Даже не представляю. Они уже совсем старенькие. Впрочем, они всегда казались мне старыми и так мило ошеломленными тем, что в их жизни появился сын, когда им уже было не до «этого баловства». Санта-Клаус даже не заглядывал к ним в канун Рождества. Наверное, просто оставил надежду, что в этом доме когда-нибудь появится ребенок, которому надо дарить подарки.
«Они просто не знали, что со мной делать» – так всегда говорил Джад, пожимая плечами. Он никогда не обижался на молчаливую сдержанность родителей. Но все равно проводил много времени в моем доме. Где люди знали, для чего нужны дети.
– Так что насчет лета? – спрашивает он теперь.
– Да, летом отлично. Значит, ты собираешься всем рассказать, что мы женимся?
– Ну… да. В смысле, а почему бы и не рассказать? Ты же не против?
– Не против. Я просто хотела узнать, что именно ты собираешься говорить, когда тебя спросят, почему мы женимся.
– В каком смысле? Никто не спрашивает у людей, почему они собираются пожениться.
– В нашем случае могут спросить. Мол, с чего бы мы вдруг собрались пожениться после стольких лет.
Он смеется.
– Фронси, что, собственно, ты пытаешься мне сказать?
– Я не знаю. Главное, чтобы у людей не создалось впечатление, будто мы неудачники. Будто мы не нашли ничего лучше и решили довольствоваться друг другом. Мне не нравится быть утешительным призом.
– Фронси, Фронси. Сколько раз мне тебе повторять? Это они неудачники! У них, наверное, у всех на быстром наборе номера адвокатов по делам о разводе, потому что вся их любовь прошла давным-давно. Хендрикс рассказывал мне по дороге, что у него на работе у трех женатых ребят романы на стороне. У трех! Как-то оно многовато, тебе не кажется? Повсюду свирепствует недовольство и неудовлетворенность.
– Да, наверное, – соглашаюсь я.
– Выше нос, Фронси. Поверь мне на слово. Мы – предвестники будущего. После нас все захотят отказаться от сценариев романтических комедий и будут жениться на тех и выходить замуж за тех, с кем они нашли общий язык и с кем точно смогут ужиться.
Телефон тихо тренькает. Мне звонит кто-то еще. Я смотрю на экран – конечно, это Тенадж.
– Мне надо идти, – говорю я Джаду. – Позже поговорим. Передавай всем привет.
Я принимаю второй звонок и слышу в трубке бархатный мамин голос:
– О! А я уже испугалась, что меня снова отправят в застенки голосовой почты. Это же ты? Настоящая?
– Да, это я. Настоящая.
– Есть минутка поговорить?
– Да, но только минутка.
– Чем ты так занята? Ты сейчас где?
– В Чарлстоне, в Южной Каролине. В отеле, у себя в номере. Готовлюсь сопровождать автора на встречу с читателями.
– Ого, – удивляется она. – Давненько ты не выдавала мне столько сведений о себе.
– Ну да. Я забыла про всяческую осторожность. Ты чего мне звонишь?
– Чего я звоню? Хотела с тобой поделиться прикольной новостью. Я теперь состою в кабаре-группе и сегодня вечером буду петь в Бруклине.
– В Бруклине – в смысле, в Нью-Йорке?
– А есть какой-то еще другой Бруклин? Нет, я серьезно. Я буде петь в большом городе. И я подумала, что ты где-то рядом и не занята… то, возможно, захочешь встретиться.
– Ну… я сейчас в другом городе.
Наступает долгое молчание. Я теперь на стороне Мэгги, так и вертится у меня на языке. Я уже не подпаду под твое обаяние.
– Слушай, – говорит она, как будто прочитав мои мысли. – Просто дай мне сказать. Во-первых, я сейчас практикую радикальное прощение. На днях я поняла, что мы с тобой так крепко связаны, что никогда не потеряем друг друга. И эта мысль наполняет мое сердце счастьем. Да, я тебя подвела, но я очень сильно по тебе скучаю. И еще.
