тем исключением, что движутся они ужасно медленно, но меня такое устраивает. Если переборщим с силой, то…
— Шестьдесят минут воздействия, — через какое-то время, показавшееся вечностью, провозгласила Настя.
— Осколки сдвинулись на два миллиметра, — поддержал ее Статкевич. — Еще требуется столько же.
Молчу, сосредоточен, на лбу капли пота, который осторожно стирает Анастасия. У меня того и гляди задрожат пальцы. Рука вытянута вперед, контролировать магический поток становится труднее. А вот господин Статкевич неудобства не испытывает. У того практики намного больше, чем у меня. Точнее, я и вовсе такие сложные операции не проводил.
— Аристарх Георгиевич — пора! — провозгласил я. — Режь!
Господин Ботвинов извлек осколок из солнечного сплетения полковника. Это заняло двадцать минут. И вот тут-то случилось непредвиденное. Потеряв воздействие магнита на кусочек металла у сердца господина полковника, я чуть было не упустил момент, когда металл сделал попытку вернуться в исходное положение. Рефлекторно создал поток удержания и при этом рявкнул:
— Доктор Ботвинов, какого черта вы осколок кинули в чашу! Немедленно его положите рядом с грудью больного!
— Простите, чисто на рефлексах, — виновато произнес тот.
У нашего пациента обильно идет кровь из разреза, но отвлекаться на нее нельзя. Потом Настя зашьет, а если потребуется, то и зелье восстановления применит. Если вовремя его нанесет, то шрамов не останется.
— У авиатора активизируется дар! Он способен посчитать наши действия угрозой своему хозяину! — воскликнул Статкевич, но для меня его голос прозвучал где-то в отдалении.
— Есть! Зацепил осколок! — сосредоточенно произнес Аристарх Георгиевич.
— У вас одна попытка, будьте осторожны, — напомнил хирургу, что если тот кусок металла упустит, то все наши старания пойдут коту под хвост.
Десять минут показались вечностью, но и второй осколок был извлечен. Я мелкими шажками дошел до ближайшей стены и к ней прислонился, ощущая, как халат на спине промок от пота. Пока неясно, чем завершилась операция, но мы сделали все возможное и даже чуточку больше.
— Господа, приглашаю вас сегодня вечерком к себе домой, на ужин, — объявил я.
Профессор и доктор заверили, что обязательно прибудут. У них точно возникли вопросы, но лучше пусть их открыто зададут, прежде чем слухи вспыхнут, как тот пожар.
Глава 3
ШАГ ПО СВОЕМУ ПЛАНУ
Глава 3. ШАГ ПО СВОЕМУ ПЛАНУ
В кабинете Аристарха Георгиевича где-то с часик подремал на диване. Далеко не полностью восстановился, точнее, дар почти без энергии и даже поверхностный диагностический поток не создать. Чего там уже говорить про какое-то сложное заклинание! Да, как-то незаметно привык к своим сверхспособностям, в том числе и держу в этаком фоновом режиме пару защит и сканирование угроз. Если со щитами все понятно, то обнаружение опасности доставило мне немного хлопот. Поток энергии вокруг своей персоны пришлось не раз перестраивать и подбирать оптимальные параметры. Нет, их в любой момент можно изменить, добавить те или иные условия, увеличить радиус. Вот только, за все в этом мире нужно платить, как и, подозреваю, везде во вселенной. Так вот, насчет настройки сигналки об угрозе мне из вне. Когда немного с даром разобрался, то озаботился собственной безопасностью, так как на одной интуиции далеко не уедешь. Радиус сканирования угроз выставил на двести метров и через десять минут констатировал отсутствие энергии. Разумеется, информационный поток исчез, как и другие возможности. Сократил сканирование вокруг себя в два раза, разумеется, когда восстановился. Моего дара хватило на несколько часов, но я заколебался реагировать на сообщения об угрозах. Их определял по максимуму, и даже пролетавшая мимо пчела вызывала у информационного потока беспокойство. А не представляет ли та угрозу? Вот и пришлось ослаблять подозрительность и вносить правки в поток. В итоге, если меня не взяли на прицел, то считается, что все спокойно. А вот когда кто-то пытается следить или прямо кипит злобой, направленной на меня, то сигнальный поток срабатывает. Отдаю себе отчет, что он далеко не совершенен и будет еще многократно дополнен. Это как некий программный код, когда есть каркас и вроде бы все работает, но требуется вносить дополнения.
— Михаил Юрьевич, проснулся? — улыбнулась мне Настя, стоя рядом с диваном.
— Подозреваю, с твоей помощью, — хмыкнул я, зевнул и уточнил: — Что-то случилось? Как там полковник?
— В палате профессор дежурит, а Аристарх Георгиевич на обход отправился, мне же велено собираться и в институт, на лекции, топать! — недовольно высказалась девушка.
— А ты желаешь увидеть итоги операции, — понятливо покивал я. — Но, прости, с директором института спорить не возьмусь, зачеты и экзамены тебе сдавать.
— Господин Голицын, вы на стороне Павла Григорьевича? — прищурилась моя собеседница.
— В вопросе учебы, пожалуй, буду с ним солидарен, — пожал плечами и встал. — Пока есть возможность — грызи гранит науки, знания никогда лишними не бывают.
— Но я хотела дождаться, когда очнется господин Зарубин, — вздохнула девушка.
— И когда же, по твоему мнению, он придет в себя? — поинтересовался я. — Только не говори, что не просчитывала какое время будет действовать снотворное. Кстати, не факт, что он проснется сразу после того, как лекарство утратит свои свойства. Допускаю, что включится восстановительная функция одаренного. Так, когда же ждать пробуждение авиатора?
— От трех часов и до двух суток, — мрачно произнесла бывшая старшая сестра милосердия, а ныне студентка.
— Поэтому-то и нет смысла нам здесь оставаться, — поправляя одежду, сказал ей. — Пойдем, а про состояние раненого позже узнаем. Операция прошла удачно, свою работу выполнили и теперь пора заняться собственными делами.
Госпожа Исаева не стала спорить, и мы покинули больницу. Автомобиль господ офицеров находится на своем месте, но штабс-капитана и подполковника не увидели. Интересно, будут ли они в ближайшее время мне напоминать об амулете или дождутся распоряжений от своего командира? В любом случае, просто так отдавать трофей не собираюсь. Но, честно говоря, меня еще и жаба душит. Уверен, когда со свойствами амулета разберусь, то он мне самому понадобится. Правда, мне говорили, что у одаренных существует личные артефакты, которые бесполезны тем, кому не принадлежали. А как считается мой случай? Дар я перенял у хозяина амулета, когда валялся в госпитале, то цепочку с камнем сжимал в кулаке, который никто не сумел разжать. Следует попытаться вещицу к себе привязать, уверен, в хозяйстве пригодится. Отдать его всегда успею, разумеется, за вознаграждение.
