развития»{1414}.
В общем, это был прогрессивный доклад, и Дэну, конечно, понравился, тем более что он сам его редактировал.
XII съезд вновь избрал Дэна членом Центрального комитета компартии, а также ввел в состав вновь организованной Центральной комиссии советников. В новом уставе, принятом на съезде, говорилось, что эта комиссия — политический помощник и консультант ЦК{1415}, но Дэн считал ее организационной структурой «переходного характера», которая давала возможность руководителям пожилого возраста, не желавшим уходить на пенсию, достойно отойти от дел, «сохранив лицо». Сам Дэн в отставку не торопился, но в комиссию не только вошел, но и возглавил ее, как бы показывая пример ветеранам, цеплявшимся за посты и не дававшим дорогу молодым{1416}.
На состоявшемся 12 сентября пленуме ЦК Дэна вновь избрали в Политбюро и его Постоянный комитет, утвердив опять Председателем Военного совета. Помимо него в высший руководящий орган партии вошли еще пять человек: Ху Яобан, Е Цзяньин (через четыре года, как мы знаем, он уйдет из жизни), Чжао Цзыян, Ли Сяньнянь и Чэнь Юнь. Ху Яобан в очередной раз получил восстановленную должность Генерального секретаря (пост Председателя ЦК упразднили), а Чэнь Юнь остался главой Центральной комиссии по проверке дисциплины{1417}. Что же касается Хуа Гофэна, то его вывели и из Постоянного комитета, и из Политбюро. Правда, оставили членом ЦК партии[99].
Чэнь Юнь на самом съезде ни с кем не спорил, но после него продолжил вмешиваться в ход реформ. По словам Чжао Цзыяна, «в то время, как мы продвигались вперед и у нас возникали новые вопросы, идеи Чэнь Юня не менялись… [а] переубедить его было невозможно»{1418}. С начала ноября 1982 года Чэнь стал, к примеру, то и дело сравнивать план с клеткой, а рынок — с птицей. Как мы помним, он впервые заговорил о клетке еще в январе 1982-го, предложив упрятать в нее всех инвесторов особых экономических зон, но тогда птицами этих людей еще не называл. А тут представил концепцию довольно четко, хотя и оговорился, что не он ее автор. Этот образ придумал Хуан Кэчэн, секретарь Центральной комиссии по проверке дисциплины. Еще в августе 1982 года, накануне XII съезда, Хуан использовал эту аналогию в разговоре с Чэнем для того, чтобы подчеркнуть необходимость порядка в экономическом строительстве. Чэню образ понравился, и он стал его вводить в оборот. Так, 2 декабря в беседе с земляками, делегатами от Шанхая, прибывшими на 5-ю сессию Всекитайского собрания народных представителей пятого созыва, он сказал: «Экономика оживает, если руководствуется планом, а не тогда, когда от плана отказываются. Это напоминает ситуацию с птицей и клеткой. Птицу держать в руке нельзя, иначе она умрет, но если ее отпустить, она улетит. Вместе с тем птице можно разрешить летать в клетке… Птица — это и есть живая экономика, план же — клетка. Конечно, „клетку“ можно сделать больше или меньше, нужно больше — пожалуйста… Но при любых обстоятельствах „клетка“ нужна»{1419}.
К тому времени, однако, Дэн и его ближайшие помощники, прежде всего Ху Яобан, Чжао Цзыян, Вань Ли и Гу My, уже активно расширяли сферу рыночного регулирования, преимущества которого были для них ясны, и им хотелось их максимально использовать. При этом, конечно, они по-прежнему не помышляли ни о полном отказе от плана, ни о приватизации госсектора. Речь шла только о том, чтобы максимально — настолько, насколько позволяет коммунистическая идеология, — сократить ту часть экономики, которая регулировалась планом, для того, чтобы с помощью рыночных механизмов, доказавших свою эффективность, осуществить мощный прорыв в модернизации страны.
Аналогия с «птицей» и «клеткой» им не подходила. Да, они признавали, что часть урожая крестьянам следовало выращивать в соответствии с государственным планом, так же как и определенный объем промышленной продукции выпускать по спущенным сверху директивам. В противном случае (этого боялись все) могла возникнуть нехватка как продовольствия, так и других товаров. Но они вовсе не собирались всю экономику сажать в «клетку», пусть и очень большую. XII съезд, по существу, высказался за так называемое «фрагментарное соединение планового и рыночного механизма»{1420}. Иными словами, экономика уподоблялась не птице, а стае птиц, из которых наиболее крупные действительно могли сидеть в клетке, но остальных следовало выпустить на волю. То есть реформаторы хотели построить в стране две экономические системы: и плановую, и рыночную. И самый важный для них вопрос заключался в том, как эти две системы наиболее удачно скоординировать. «Как решить проблему сочетания плана и рынка? — ставил Дэн вопрос перед молодыми экономистами. — Правильное ее решение благоприятно отразится на развитии экономики, неправильное — всё испортит»{1421}.
Именно за счет расширения сферы рыночного регулирования Дэн и рассчитывал осуществить «волнообразное продвижение вперед», позволяя части людей и районов делаться зажиточными раньше других. «Достигать зажиточности за счет честного труда законно, — поучал он. — Разрешать части людей и районов переходить к зажиточной жизни раньше других — новое средство»{1422}.
Между тем 5-я сессия Всекитайского собрания народных представителей пятого созыва, проходившая под решающим влиянием реформаторов, по существу поставила крест на «народных коммунах». Статья 30-я новой Конституции КНР, принятой на этой сессии, устанавливала, что уезды и автономные уезды страны делятся отныне не на «коммуны» и поселки, как прежде, а на волости, национальные волости и поселки. То есть «коммуны» как основные административные объединения прекращали существование{1423}. Они, правда, упоминались пока в Конституции как форма кооперативного хозяйства (статья 8-я), но уже не как один из составных элементов трехступенчатой системы собственности в деревне: большие и малые производственные бригады тоже ликвидировались.
Для того чтобы выяснить, в какой мере допускать развитие рынка, Дэн и другие реформаторы изо всех сил продолжали стимулировать дискуссии среди китайских экономистов и обществоведов. Особенно энергично этим занимался Чжао, организовавший под эгидой Госсовета два научных центра: по сельскому хозяйству и по структурной реформе. Трезвомысливший человек, он хотел сначала во всем разобраться, чтобы затем двигать экономическую модернизацию дальше. Но здесь у него неожиданно возникли проблемы с Ху Яобаном.
Живой и импульсивный Ху, получивший среди недоброжелателей в руководстве партии прозвище «крикет» — за то, что напоминал маленький, юркий и непредсказуемый мячик, используемый в этой игре{1424}, совершенно не походил на Чжао, спокойного и уравновешенного, который, кстати, лучше всех мог улаживать разногласия между Дэном и Чэнь Юнем. Ху совсем не хотелось ждать, пока «яйцеголовые» экономисты из команды Чжао разберутся, что надо делать, он стремился максимально расширить
