пояснил: — Нет смысла разводить политес, а потом предъявлять требования. Согласны?
Господин Зарубин крякнул в кулак, повертел шеей, после чего задумчиво на меня посмотрел. На некоторое непродолжительное время в кабинете воцарилась тишина. Друг друга изучаем, при этом не используем сверхспособности. Я чуть перестроил зрение, чтобы наблюдать за мерцающим контуром вокруг своего собеседника. А вот диагностический посыл даже не собираюсь использовать и его не заготовил. Разумеется, несколько щитов готов в любой момент активировать, а безвоздушную сферу на своем собеседнике применить. Последняя уже не раз выручала и против нее никто ничего не смог противопоставить. Могу гордиться, придумал отличное заклинание, которое как бы и не боевое, но не менее опасное. С другой стороны, если кто-то с такой моей атакой справится, то, боюсь, ответить на контрвыпад окажется нечем.
— Не поспоришь, — медленно произнес Илья Максимович. — Ладно! — он хлопнул себя по колену. — За свое спасение готов отблагодарить, назовите сумму, в пределах разумного, и сразу же выпишу чек.
— Не стоит благодарностей, уверен, на моем месте вы поступили бы аналогично, — я отрицательно покачал головой.
Интуиция подсказывает, что от полковника не следует ничего принимать. Нет, он мне не враг, в прямом смысле этого слова, но и в разряд друзей не попадет. Будем ли мы сотрудничать? Сомнительно, не в ближайшее время и не в такой обстановке. Полковник о себе и своих людях высокого мнения, считает, что я ему не ровня. Это отчетливо заметно по его эмоциям и тому, как смотрит свысока.
— Понимаю, вы в вправе обижаться, — кивнул Зарубин. — Михаил Юрьевич, уверен, вы уже слышали, что у каждого сообщества одаренных есть лидер, у которого имеется личный артефакт. Так получилось, что хоть мы и воюем с Германией, но с некоторыми господами, занимающими сторону врага, поддерживаем тесные связи. На фронте, в случае столкновения, каждый защищает свои интересы, но в мирной жизни все не так. Есть определенные правила чести и соглашения, не позволяющие трогать близких и других людей входящих в круг одаренных, которые присягали своему лидеру и связаны с его даром и артефактом. Что такое амулет генерала? Это своего рода личная печать, через которую распространяется влияние на присягнувших лидеру. И вот представьте, что глава одаренных погибает, а его место никто занять не в силах, так как структура дара осталась неизменной, — Илья Максимович говорит медленно, подбирая слова.
Я молча слушаю, прекрасно понимая, к чему он клонит. Но мне удивительно, что он проявляет заботу о врагах империи, против которых сам же воюет. Что-то от меня ускользает, не представляю как такое возможно.
— Простите, господин полковник, вы или ваше сообщество задолжали своим, — я запнулся не понимая, как точно сформулировать мысль, — скажем так, партнерам, оказавшимся по другую сторону баррикад.
— Немецкий генерал и его подопечные оказывали мне услуги, как и я со своими людьми отвечал им тем же. Кстати, на фронте несколько одаренных из моего отряда пали от их рук, как и я лично убил несколько врагов, с которыми в мирной жизни общался, — невозмутимо ответил Зарубин. — Приказы не обсуждаются, какими бы они не были.
— Ясно, — усмехнулся я, при этом показывая своим видом, что с таким подходом не согласен. — Если подытожить, то вы радеете за сохранение того сообщества одаренных, которые подчинялись немецкому генералу, погибшему от моих рук. Для этого им требуется заполучить амулет, находящийся у меня. Простите, но он мне необходим, так как с ним оказался связан, заметьте, не по своей воле. Что произойдет со мной если его лишусь? Окажусь у кого-то в подчинении или у меня исчезнет дар?
— Я вас возьму под свою защиту, разумеется, если принесете клятву верности. Поверьте, такие возможности имеются. Если потребуется, то обговорим условия, когда не буду вас привлекать к своим проблемам. Мало того, вы окажетесь очень обеспеченным господином. За амулет готовы заплатить пару сотен тысяч золотом. Это очень большие деньги.
— На которые не купить ни дар, ни здоровье, — хмыкнул я.
— Не хотел говорить, но теперь не остается выбора, — полковник печально вздохнул. — Поручик, отчаявшиеся готовы на различные подлости, надеюсь, намек понятен. Так вот, на текущий момент их останавливает то, что на нашей территории я со своими людьми являемся гарантом безопасности одаренных.
— А что насчет английского посла, пытавшегося, как и ваши люди, силой отобрать у меня амулет? Что-то не ощутил защиты!
— Джек Вилсон не подозревал, что вы овладели даром, — невозмутимо ответил полковник. — Господин Голицын, вы же не подумали, что мы обеспечиваем безопасность каждому, у кого имеются сверхспособности? Разбирательства происходят позднее, по факту совершенного деяния. Вот тогда-то виновные и несут заслуженное наказание.
Наши переговоры, если их можно так назвать, зашли в тупик. Мировую пить не собираемся, как и выкурить по сигаре. На некоторые вопросы частично получил ответы, но, в общем и целом, структура одаренных понятна. Каждое сообщество варится в собственном котле, фигурально выражаясь. Большие группы правят бал в империях, не мешая и не переходя друг другу дорогу, а в чем-то даже помогая и решая их проблемы. А как же императоры? Неужели устранились и наблюдают издали? Вроде бы нет, у Николая Второго есть специальная служба, следящая за порядком среди одаренных. Но что насчет провинившихся, кто и как их наказывает? Боюсь, далеко не все так однозначно и прозрачно, как пытается представить полковник. Убедился только в том, что амулет ни в коем случае нельзя отдавать.
— Илья Максимович, ответьте, пожалуйста, на один вопрос, — задумчиво попросил я.
— Слушаю.
— Правильно ли понимаю, что свойства и возможности личного амулета или артефакта главы сообщества одаренных не раскрываются? И если он связан с теми, кто принес клятву и ее нарушил, то дар способен виновного наказать? — я внимательно посмотрел на невозмутимого полковника, который продолжает меня изучать, уже с большим уважением, если так можно сказать, чем в начале разговора.
— Это два вопроса, — усмехнулся Зарубин. — На первый ответ короткий — да. А вот на второй уже сложнее. Скажем так, — мой собеседник потер висок, — на носителя дара, которому амулет не принадлежит, но с ним связан клятвой верности, повлиять он не в состоянии. А вот на его сверхспособности легко, вплоть до полной блокировки, временной или на постоянной основе, но только при определенных обстоятельствах и условиях. Раскрывать этого не готов, так как вы
