инвалиду-кибердевианту? Пусть хотя бы я делаю то, что мне нравится. Это и так очень много для ущербного в таком мире как наш.
Лина почувствовала, как краска заливает лицо.
— Ничего я не осужу! Ты ведь рисуешь природу. Не даёшь забыть о ней хотя бы в интерьере. И, может, хоть что-то в их продажных душах шевельнётся! А ты не инвалид, просто это особенности организма. Так вполне может быть, все люди разные. Это биоразнообразие и заложено в природе. Вот какой-то признак есть только у небольшого количества людей, и кажется, что такие люди девианты, на границах нормы. Но они тоже нужны и важны. Это залог выживания вида. Изменятся условия, и большинство уже будет не приспособлено, а вот вчерашние девианты — вполне. И уже они станут нормой, за счёт них выживет весь вид. В природе много таких примеров.
Идо и Ирина переглянулись с таким видом, как будто написали друг другу что-то в чат и взглядами согласились с этим. Но вот только у Ирины не было чипа.
— Возможно, такие времена наступят очень скоро, — произнесла она.
И Ирина, и Идо как-то сразу стали серьёзными и одинаково многозначительно посмотрели на Лину. Как будто ждали от неё какого-то ответа или фразы. Прощупывали почву, словно сказанное ими было паролем.
Не может быть! Но они же и не скрывали, что против системы…
— Вы реставраторы?! — в ужасе воскликнула Лина. Она, наверное, отодвинула бы кресло и вскочила. Но оно было слишком массивным, и потому она просто инстинктивно вжалась в мягкую спинку.
На пару секунд повисла пауза, и Лина слушала своё стучащее в висках сердце. А потом Ирина и Идо почти одновременно прыснули со смеху.
— Реставратор-кибердевиант. Вот умора! — покатывалась Ирина. — И много можно нареставрировать без чипа?
— Ничего, я буду передавать тебе всё, что скажет Сверхнейро, слово в слово, — заверил её Идо, держась за живот.
Лина несколько раз глубоко вдохнула.
«Кто я? Лина. Где я? В гостях у людей, которые от меня что-то скрывают. Зачем я? Выяснить, что делать дальше».
Вместе с ними она не засмеялась. Синдром Карпова, конечно, вносил свою лепту, но на интеллектуальные способности не влиял.
— Тогда объясните, кто вы такие, иначе я встану и уйду, — пригрозила она. — И не отпирайтесь!
— Ладно, мы немного ошиблись, но не думаю, что всё так страшно, — Ирина примирительно подняла ладони. В её глазах ещё плясали озорные искорки после недавнего приступа смеха. Идо тоже не выглядел слишком серьёзным, хотя и сел прямо, перестав держаться за живот.
— Мы наоборот, пробуждённые, — сказала Ирина.
Лина посмотрела на Идо, который уже совсем перестал смеяться, и перевела взгляд на Ирину.
— Ну вот, значит, ты даже и не слышала о таких чудиках, — развела руками та. — Реставраторы отобрали у нас всю славу.
— Наверное, слышала, — произнесла Лина. — Люди, которые против технологий, пытаются жить без электроники, учатся навыкам выживания наших предков. Часто организуют фермы и пытаются жить своим трудом. В моём родном городе такие были, только они быстро разорились, не знаю, куда ушли. Но вы на них совсем не похожи.
— Ну, мы не настолько мечтатели, хочется, конечно, вернуть всё, чтобы природа была как раньше, деревья кругом, — проговорила Ирина. — Но нужно смотреть правде в лицо. А правда в том, что Сверхнейро вернётся и снова попытается нас уничтожить. Это логично, всё больше послаблений конвенции «Нейрощит», увеличение количества серверов для локальных нейронок, появление дайва, наконец. Технологии продолжают развиваться, человечество всё больше теряет себя в Сети. Многие уже не решаются отключить внутренний экран и привыкли к информационному шуму. Рано или поздно опасную черту перешагнут, и, возможно, в этот раз нейро попытается действовать по-другому. И ты верно сказала, такие девианты как я, вполне могут оказаться единственными выжившими. Но наша задача попробовать не допустить катастрофы!
Она говорила с таким жаром, а глаза её так горели, что у Лины невольно мелькнула мысль — всё ли тут нормально с ментальным здоровьем? С другой стороны, она, со своим синдромом Карпова, смотрится ещё хуже. И всё же, Лина не удержалась от того, чтобы поспорить:
— Но что вы можете сделать? Силы ведь совсем неравны. Против вас корпорации, технологии, да целый мир! На что вы надеетесь?
— А ты на что надеешься, когда защищаешь лес? — вкрадчиво спросила Ирина.
Никакой тебе доброй улыбки, слова как ножом в сердце. И она права. Если бы не борщевик! Лина дрогнула и закрыла лицо руками, сосредоточилась на дыхании.
Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Кто я? Лина. Где я? В квартире Идо и Ирины. Они мне не враги. Зачем я? Чтобы защитить то, что мне дорого.
— Я борюсь за лес, потому что не могу иначе. Пусть и знаю, что мы проиграем.
Лина отняла руки от лица. Пульс в верхнем углу внутреннего экрана перестал мигать красным. Дыхание успокоилось.
— Ну вот ты и ответила на свой вопрос. — Ирина снова улыбалась. Кресло Идо пустовало, пока Лина дышала, он успел отойти. — Мы тоже не можем иначе и будем по крохам пробуждать отдельных людей. Учить их чувствовать себя. Смотри, как здорово у тебя выходит себя контролировать благодаря медитации. Ты большая молодец. И я считаю, ты уже одна из нас и это маленькая победа. Ты ведь знаешь, что права, что надо бороться, даже если силы неравны. Ты сама так всегда делала, почему теперь сомневаешься?
— Я… — Лина вспомнила Мишу и своё «ты щенок корпоратов». — Я теперь не знаю. Может, всё не так и я не права.
Ирина потянулась через стол и взяла её за руку. Прохладное касание гладкой кожи. Или это у Лины внутри всё горит?
— Расскажи мне, что случилось?
И от этого мягкого вопроса и прямого открытого взгляда карих глаз у Лины внутри что-то дрогнуло. Разве она не об этом мечтала сегодня? Рассказать. И рассказать именно Ирине.
— Мы случайно с ним познакомились… — первые слова дались с трудом, а потом потекли рекой. Хотелось всё-всё объяснить с самого начала, чтобы Ирина точно поняла, какой он, Миша. А потом поняла, как сильно его Лина обидела. И чтобы сказала, что теперь делать?
Ирина слушала внимательно, не отвлекаясь на Сеть, даже не отводя взгляда. На её живом лице отражалось всё: и радость, когда Лина описывала полёт на вертолёте, и страх, когда Миша пытался защитить её от борщевика. Никто и никогда в жизни не слушал Лину так внимательно. Когда она закончила историю, Ирина чуть опустила глаза и вздохнула:
— Он хороший парень, добрый. Я это почувствовала. Только он спящий, спит крепко. Это
