на кротов, на чьей бы стороне они ни были, быстро исчезали. Эпоха героев сменялась эпохой посредственности.
Хэнли вызвал меня вскоре после вступления в должность, чтобы поговорить о моей должности.
— Я верю в тебя, Питер, и пока я на этой работе, здесь будет работа и для тебя, — сказал он мне, имея в виду растущее негодование, которое преследовало меня в последний год в D3.
Он сказал мне, что, по его мнению, я должен оставить свою работу консультанта филиала K и прийти и работать на него лично.
— Я хочу, чтобы ты был моим личным консультантом по контрразведке, — сказал он мне. — У тебя будет кабинет рядом с моим, и ты, как и раньше, будешь просматривать все газеты. Но я хочу, чтобы вы посмотрели для меня на некоторые свежие проблемы. Я не хочу, чтобы вы были зациклены на текущих делах филиала K — я хочу, чтобы вы смотрели вперед.
Мы составили новую программу, часть из которой пришлась мне по вкусу, другие части — нет. Он хотел, чтобы я продолжал контролировать программу «ВЕНОНА», и согласился, что мы должны, наконец, начать всесторонний поиск оставшегося трафика по всему миру.
Он хотел, чтобы я посмотрел на Северную Ирландию.
— Мне нужна одна из твоих блестящих идей, Питер, — сказал он мне, — посмотрим, что ты можешь сделать…
Он хотел, чтобы я входил в Компьютерную рабочую группу, которая планировала переход архива МИ-5 в компьютерную эпоху, прыжок в будущее, который должен был произойти в середине 1970-х годов. D3 дал мне особое представление об использовании архива для отслеживания потенциальных клиентов, и он хотел, чтобы я применил эти методы к компьютеризации.
Сначала я думал, что Ирландия может дать мне новую жизнь. Я совершил пару поездок. Это очень напомнило мне Кипр. Жестокий, неразрешимый конфликт, усугубленный нерешительной политикой Великобритании. В то время, когда я впервые приехал, правительство сообщало миру, что ситуация улучшается. Я провел две недели, просматривая записи обо всех взрывах за двенадцатимесячный период. Я нарисовал график и убедительно доказал, что масса взрывчатых веществ, которые были взорваны, была круто восходящей кривой. Вот и все для улучшения ситуации с безопасностью! Но, как и на Кипре, армия и политики просто отказались смотреть в лицо реальности.
Единственная важная рекомендация, которую я сделал, заключалась в том, что мы должны разработать систему прослушивания телефонных линий Ирландской Республики. Линии через границу были хорошо прикрыты, но жизненно важные временные коммуникации ИРА шли туда и обратно с западного побережья Республики в Дублин. Я разработал схему перехвата микроволн с чердака британского посольства в Дублине с помощью устройства размером не больше упаковочного ящика, но, хотя МИ-5 одобрила этот план, Министерство иностранных дел наложило на него вето. Это было в период, предшествовавший тому, что стало Саннингдейлским соглашением, и Министерство иностранных дел испугалось, что новости об этом плане могут просочиться. Я указал им, что основным уроком Кипра была внутренняя нестабильность политических решений, согласованных без решающего преимущества в плане безопасности, но они не стали слушать. Для меня не было неожиданностью, когда рухнул Саннингдейл.
Я пал духом, когда дублинская схема провалилась. Мне казалось, это показатель того, насколько бюрократы захватили контроль. Двадцать лет назад мы бы справились с этим вообще без каких-либо забот. Я действительно предлагал изучить возможности установки мин-ловушек-детонаторов на провизионалов. Это была бы осуществимая операция совместно с МИ-6, аналогичная кипрскому плану по установке поддельных приемников Гривасу. Но даже руководство МИ-5 испугалось и отказалось от дальнейшего расследования плана.
— Это убийство, — сказали мне.
— Невинных людей убивают и калечат каждый день, — сказал я. — Как вы думаете, какую политику британский народ хотел бы, чтобы мы проводили?
Ситуация в Ирландии была лишь частью решающего сдвига внутри МИ-5 в сторону внутренних проблем. Рост студенческой воинственности в 1960-х годах уступил место промышленной воинственности в начале 1970-х годов. Забастовка шахтеров 1972 года и череда остановок в автомобильной промышленности оказали глубокое влияние на мышление правительства Хита. Разведданные о подрывной деятельности внутри страны стали первостепенным приоритетом.
Это самая чувствительная область, в которую может попасть генеральный директор МИ-5, и для поддержания собственной независимости и независимости Службы требуется сильный человек. Хэнли, в силу обстоятельств своего назначения, был плохо подготовлен к тому, чтобы справиться с этим давлением. В то время как Ф. Дж. всегда был поборником независимости МИ-5, Хэнли решил делать то, чего хотели его хозяева, и он приступил к предоставлению им настолько профессионального и обширного источника внутренней разведывательной информации, насколько это было возможно.
Традиционно отделение «К» было престижным отделом МИ-5, а отделение «Ф» — его бедным родственником, которого избегали самые умные офицеры и которым бесцеремонно управлял дружелюбный пьяница. Но Хэнли начал направлять ресурсы и людей в отделение F и из отделения K. Целая вереница блестящих офицеров контрразведки, включая Майкла Маккола, была потеряна навсегда.
Наиболее существенное указание на это изменение произошло после моей отставки, когда сэр Джон Джонс был назначен генеральным директором в 1981 году. Он был восходящей звездой отдела F в ходе новой реорганизации Хэнли, и когда он получил высшую должность, он стал первым генеральным директором после Холлиса, который достиг ее без какого-либо личного опыта контрразведки. Он был человеком из подразделения F до мозга костей, и его назначение прекрасно иллюстрировало решающий сдвиг в центре тяжести МИ-5.
В начале своего пребывания на посту генерального директора Хэнли созвал совещание старших сотрудников в подразделениях A и F, чтобы обсудить изменение приоритетов МИ-5. Встреча началась с презентации Хэнли о подрывной деятельности в стране и росте того, что он назвал «крайне левыми». Премьер-министр и Министерство внутренних дел, по его словам, не оставили у него сомнений в том, что они хотят значительного увеличения усилий по достижению этой цели. Затем он передал это дело молодому и амбициозному офицеру отделения F Дэвиду Рэнсому, который в общих чертах описал деятельность и структуру множества отколовшихся от левого крыла групп, таких как Рабочая революционная партия (WRP) и Социалистическая рабочая партия (SWP).
Хэнли любил семинары, и встречи продолжались большую часть дня. Сотрудники отделения F хотели ослабления ограничений, регулирующих использование прослушивания телефонных разговоров и перехвата писем, и гораздо более тесных отношений с почтовым отделением. Враг был рассеян, а его коммуникации настолько широко распространены, что это был единственный способ, которым они могли справиться с проблемой. Джон Джонс был решительным защитником. По его словам, филиалу F требовались все технические ресурсы, имеющиеся в настоящее время в распоряжении филиала K. Работа с агентами больше не была жизнеспособной в качестве основного средства
