«Мы из породы битых, но живучих.
Мы помним все, нам память дорога.
Я говорю как мхатовский лазутчик,
Заброшенный в Таганку, в тыл врага.
Теперь в обнимку, как боксеры в клинче,
И я, когда-то мхатовский студент,
Олегу Николаевичу нынче
Докладываю данные развед:
Что на Таганке той толпа нахальная,
У кассы давятся: Гомор — Содом!
Цыганки с картами, дорога дальняя,
И снова строится казенный дом.
При всех делах таганцы с вами схожи,
Хотя, наверно, разницу найдешь:
Спектаклям МХАТа рукоплещут ложи,
А те без ложной скромности, без лож.
В свой полувек Олег на век моложе,
Вторая жизнь взамен семи смертей.
Из-за того, что есть в театре ложи,
Ты можешь смело приглашать гостей.
Таганцы наших авторов играют
И тоже научились брать нутром,
у них толпой Булгакова играют
И Пушкина опять же впятером.
Шагают роты в выкладке на марше
Двум ротным — ордена за марш-бросок,
Всего на десять лет Любимов старше
Плюс «Десять дней», но разве это срок?
Гадали разное, года в гаданиях,
Вот доиграются, и грянет гром,
К тому ж кирпичики на новых зданиях
Напоминают всем казенный дом.
В истории искать примеры надо.
Был на Руси такой же человек,
Он щит прибил к воротам Цареграда
И тоже звался, кажется, Олег.
Семь лет назад ты въехал в двери МХАТа,
Влетел на белом княжеском коне.
Ты сталь сварил, теперь все ждут проката,
И изнутри, конечно, и извне.
На мхатовскую мельницу налили
Расплав горячий, это удалось.
Чуть было чайке крылья не спалили,
Но, слава Богу, славой обошлось.
Во многом совпадают интересы,
В Таганке пьют за «Старый Новый год»,
В обоих коллективах «мерседесы»,
Вот только «Чаек» нам недостает.
А на Таганке — там возня повальная,
Перед гастролями она бурлит.
Им предстоит в Париж дорога дальняя,
Но птица синяя не предстоит.
Здесь режиссер в актере умирает,
Но вот вам парадокс и перегиб:
Абдулов Сева — Севу каждый знает —
В Ефремове [4] чуть было не погиб.
Нет, право, мы похожи даже в споре,
Живем и против правды не грешим,
Я тоже чуть не умер в режиссере —
И, кстати, с удовольствием большим.
Идут во МХАТ актеры, и едва ли
Затем, что больше платят за труды,
Но дай Бог счастья тем, что на бульваре,
Где чище стали Чистые пруды.
Тоскуй, Олег, в минуты дорогие
По вечно и доподлинно живым,
Мы понимаем эту ностальгию
По бывшим современникам твоим.
Волхвы пророчили концы печальные,
Что змеи в черепе коня живут,
Но мне вот кажется, дороги дальние,
Глядишь, когда-нибудь да совпадут.
Ученые, конечно, не наврали,
Но вот страна искусств — страна чудес:
Развитье здесь идет не по спирали,
А вкривь и вкось, вразрез, наперерез!
Затихла брань, но временны поблажки,
Светла адмиралтейская игла,
Таганка, МХАТ идут в одной упряжке,
И общая телега тяжела.
Мы пара тварей с Ноева ковчега,
Два полушарья мы одной коры.
Не надо в академики Олега,
Бросайте дружно черные шары!
И с той поры, как люди слезли с веток,
Сей день — один из главных. Можно встать
И тост поднять за десять пятилеток,
За сто на два, за две по двадцать пять».
