это да", а мать тихо всплакнёт от радости.
"А я тогда… кто? - всё яснее формулировалось внутри. - Приживальщик? Племянник на печке? Чужой, который задержался в доме, где у всех уже своя семья?"
- Ты чего лицом скис? - Гроза ловко перехватила у него котёл, пока тот чуть не уронил его вместе с ухватом. - Соль насыпали вместо сахара?
- Я… - он дёрнул плечом. - Я просто думаю.
- Опасное занятие, - серьёзно сказала она. - Особенно для Милашей.
Он хотел возмутиться, но только выдохнул:
- Если у дяди будет своя семья… я им буду мешать.
- Это кто тебе такую глупость в голову вогнал? - прищурилась она.
- Никто, - буркнул он. - Сам придумал.
- Ну вот и выкинь, - отрезала она. - Семья - это не стойло, где лишнюю лошадь выгоняют, потому что с седла ещё одного не хватает. Это стая. Если кто-то вдруг начинает мешать - значит, кто-то не умеет место себе найти, а не лишний.
- А если его девка скажет, что ей "неуютно", когда я тут? - не сдавался он. - Типа… вырастешь - уходи.
- Тогда это не девка, а… - она на секунду подбирала слово приличнее, - не наша. Наши так не делают.
Если она придёт сюда и начнёт отбирать у тебя дом - я ей первой скажу, чтобы собрала свои вещи и шла в лесом.
Он облегчённо вздохнул.
- Ты правда так сделаешь?
- Ага.
Владиславу вдруг стало гораздо легче дышать: оказывается, на его стороне не только дядя, но и волчица, и лес, и меч, и чуть-чуть - сам ветер.
А уж против такого набора даже самая правильная невеста должна будет очень постараться.
У круга сборы выглядели внешне куда спокойнее.
Никто не бегал с криками "сейчас опоздаем", никто не натирал горшки до зеркала. Но в воздухе чувствовалось: решение принято, тропа под ногами уже наметилась, осталось только сложить в дорогу то, что не жалко нести.
Утро началось с того, что дом решил: "всё, сегодня либо мы всех переживём, либо …".
Доброслава носилась по избе, как огонь по сухим дровам.
- Эту скатерть сюда, эту обратно! - хлопала она по столу. - Это не смотрины, а какой-то смотр строем: то отец стул не там поставил, то дед ложки не так разложил! Милаш, руки с хлеба убрал! Это на стол, а не в тебя!
- Я только… посмотреть, мягкий ли, - виновато пробормотал Милаш, уже давно мысленно называющий себя Владиславом, но сегодня настолько нервный, что и собственное имя из головы вылетало.
- На зубах проверишь, мягкий он или нет, - отрезала бабка, выхватывая хлеб у него из-под пальцев. - Ты сейчас мне тут всё истыкаешь, как воробей просо.
Дед, устроившись на лавке у печи, точил нож. Нервничал он не за невесту - за сына.
- Вы, главное, - буркнул он, не поднимая головы, - сегодня глупостей из упрямства не наделайте. Ни ты, старуха, ни он, - кивнул в сторону двери, где в этот момент появился Радомир.
- Это мне сейчас сказали, что я упрямая? - прищурилась бабка. - Да чтоб ты знал, дед, если бы я не была упрямой, тебя бы сейчас просто не существовало. Любой другой давно бы от твоего характера в Навь ушёл.
Отец, застёгивая чистую рубаху и выглядя при этом как человек, которого ведут не на смотрины, а на допрос, хмыкнул:
- Вы хоть при людях половину языков прикусите. А то ещё подумают, что у нас в родне одни безбашенные.
- Так это правда, - философски заметил дед.
Радомир стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и пытался выглядеть спокойным. Получалось так себе.
Рубаха - чистая, но без "парадных завитушек", пояс - новый, но рабочий, волосы хоть и пригладили, но всё равно торчали, как у человека, который привык больше к огню, чем к зеркалу.
- Если невеста сбежит, - мрачно пошутил он, - давайте сразу скажем, что это лес её увёл. Так легче будет.
- Лес мудрый, - отрезала бабка. - Он дураков не уводит. Так что не надейся.
Милаш - переживал так, словно в двор должен был въехать не обоз с гостями, а стая волков.
"Это как с оборотнями, - честно сказал он себе, повязывая пояс так туго, что еле дышал. - Только никто не рычит, все улыбаются. Страшнее".
- Ты чего тут синее становишься? - Гроза возникла рядом, будто её вытащили из воздуха. - Пояс ослабь, герой. На смотрины синими только покойников выносят.
Он дёрнулся, ослабил.
- Я… не понимаю, почему я так волнуюсь, - выдохнул он. - Это же не меня женить собираются.
- Ты себя послушай, - хмыкнула она. - У нас тут стая маленькая: кузнец, ты и я. Если к кому-то из нас приведут нового, всем придётся лапы по новой расставлять. Вот ты и переживаешь внутри.
И так спокойно это сказала, что Владиславу стало немного легче. Чуть-чуть.
- Ладно, - хлопнула его по плечу Гроза. - Смотри, если она обидит твоего дядю - я ей покажу, как выглядит волчий оскал. А если нет - сама первой ей миску борща подам. Договорились?
Он кивнул.
Договор с волчицей - это серьёзно.
Снаружи уже слышались звуки деревни, которая тоже знала: сегодня у кузнеца "что-то намечается". Где-то смеялись бабы у колодца, щёлкал топор, даже куры кудахтали как-то подозрительно собрано.
- Так, - решительно сказала Доброслава. - Мужики, к воротам. Девка если придёт, чтоб не думала, что её здесь одна печь ждёт. Надо, чтобы сразу видела: дом полный, род живой.
"Дом полный… род живой… а я сейчас с ума сойду", - подумал Радомир, завязывая ремень покрепче и ушел в кузницу. И за лентяя не примут и руки с головой есть чем занять. Конечно серьезной работой сейчас не займешься, за испачканую рубаху в такой день, мать такое устроит, что мало не покажется никому. Но всегда нужно привести в порядок инструмент у отца в кузнице, заготовки разложить, почистить горн. Хотя нет, в светлой рубахе чистить горн не лучшая идея. Но дел всегда в кузнице полно. Уже оттуда он услышал:
-Мир вашему дому.- голос мужской, сильный. Душа Радомира пришла в смятение. Вот и началось. Как сказать девушке, что не ее глаза ночами сняться? Обидится же, потом другому нее поверит. Но
