Аарон потянулся за молитвенником: «Он счастливым умер». Он поцеловал высокий, уже холодный лоб и пригладил русые, в седине волосы: «Requiem æternam dona ei, Domine,et lux perpetua luceat ei». Аарон шептал такие знакомые слова, а потом заметил конверт, надписанный почерком Жана. Каноник прочел распоряжения. Все было просто и понятно. Он коснулся руки мертвого: «Я все сделаю. Ты не волнуйся, Жан, спи спокойно».
Он сложил руки зятя, оставив рядом молитвенник. Священник постоял немного, глядя на тело. Аарон перекрестился и вышел из спальни. Надо было посылать за врачом, кюре, и будить Элизу с мужем.
Часть третья
Лето 1866, Европа
Брюссель
Поезд из Цюриха, с остановкой во Франкфурте, прибывал на станцию Брюссель-Норд в одиннадцать часов утра. Молодой, красивый мужчина, в отделении вагона первого класса, отпустил проводника с мелкой монетой и зашуршал страницами «Frankfurter Zeitung». Он носил хорошо сшитый, легкий костюм ирландского льна, с шелковым галстуком и таким же цилиндром. Белокурые волосы были аккуратно подстрижены. На холеном, спокойном лице лежал ровный загар. Пахло от него остро, волнующе, сухой травой и палой листвой. Дама, севшая в поезд во Франкфурте, с горничной и собачкой, все посматривала на мужчину, искоса, из-под ресниц. Соседу по отделению, немецкому торговцу, мужчина сказал, что преподает философию в университете Женевы. Попучик заметил: «Сразу видно, у вас горный загар, месье».
Загар у Волка был действительно горный. Десять дней назад он с другими добровольцами Гарибальди лежал в засаде, ожидая, когда австрийские войска окажутся на узкой, влажной тропе, усеянной скользкими камнями. Макс появился у Гарибальди весной. Весь прошлый год, после отъезда из Лондона, Волк провел в подполье. Он сначала устроился рабочим по металлу на заводы графа фон Рабе, в Руре. Макс быстро организовал ячейку Интернационала и кассу взаимопомощи. Касса им очень пригодилась во время забастовки. В Германии имелись профессиональные организации. Покойный Фердинанд Лассаль основал Всеобщий Германский Рабочий Союз. Волк ядовито сказал, во время тайной встречи с Либкнехтом и Бебелем: «Члены Союза больше думают о пиве и грядке с капустой, чем о пролетарской солидарности. В Германии нужна социалистическая партия, товарищи».
Они увиделись в Лейпциге. Волк приехал на восток после успеха забастовки в Руре. Рабочие пять недель не вставали к станкам, а потом взрыв исковеркал здание конторы завода. Он случился ночью, и никто не пострадал. Фон Рабе сдался, повысил расценки за тонну угля и уменьшил суммы штрафов, взимаемых с рабочих. Взрыв был делом рук Волка. Ребятам из ячейки он велел не рисковать, и сам заложил простую бомбу.
- Можно было бы еще поучиться, - раздумывал Волк, - стать инженером…, Руки у меня хорошие. В любом случае, - он подсоединил провода и отбежал, улегшись на землю, - надо не оставлять плана, и работать со студентами технических специальностей.
То же самое он сказал Либкнехту с Бебелем. Перед Лейпцигом Волк успел заглянуть в университет Гейдельберга. Он потолкался среди студентов, пользуясь бумагами из Женевы. В них говорилось, что доктор де Лу защитил диссертацию по философии, и пишет книгу. Книгу о Кампанелле и Томасе Море Волк, действительно, писал, когда успевал добираться до библиотек.
Макс издали посмотрел на юного графа фон Рабе. Волк, посидев в пивной, понял, что к графу подходить бесполезно. Теодор громко рассуждал о величии тевтонского духа. Юноша обещал записаться добровольцем в армию, когда Пруссия начнет воевать с Францией.
- Очень надеюсь, - сочно пожелал Волк, допивая пиво, - что ты себе голову сложишь, дубина, и твой отец останется без наследника.
В Гейдельберге, как оказалось, учился родственник Макса, молодой барон де ла Марк. Юноша, намеревался жениться. Он получил диплом досрочно и уехал из города. Макс повел его наставника, старого профессора химии, в ресторан. Волк выяснил, что Виллем венчается с кузиной, маркизой де Монтреваль. Макс представил себе белокурую толстушку и зевнул: «Из-за денег, без всякого сомнения. Кто на такой колоде по любви женится?».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Виллем, по словам профессора, собирался вернуться в Бельгию, и работать в компании отца. Волк улыбнулся, оплачивая счет: «Мы с кузеном встретимся, не сомневаюсь».
- Нам нужны инженеры, - заявил он Либкнехту и Бебелю, - не только журналисты, агитаторы, философы, как вы и я, но и те, кто сможет обеспечивать террор с технической, так сказать, точки зрения. Обратите особое внимание на студентов из бедных семей, рабочего происхождения, - Волк посмотрел на свои ногти, с угольной каймой, - тех, кто учится по стипендии…
Они сидели в простом кабачке, на окраине города. Волк в Германии жил по французским документам Вильнева. Он приехал в Лейпциг в вагоне третьего класса, с потрепанным саквояжем, где лежал его инструмент. Макс поступил рабочим на железную дорогу. Он заметил: «Товарищ Карл, как и весь Интернационал, поддерживает этот план. Я отсюда в Италию, к Гарибальди, - Волк рассмеялся, -давно я в горах не был. Пригласите меня на учредительный съезд партии, - велел он, поднимаясь.
Волк успел организовать еще одну забастовку. Движение из Лейпцига было парализовано на трое суток. Он уехал в Альпы через Женеву. Прошлым годом, защищая диссертацию, он жил в Женеве с русской девушкой, Полиной, и даже обещал на ней жениться. Она на коленях клялась, что станет ему верной подругой. Вместо этого Волк отправился в Германию, собрав свои вещи и не оставив записки. Он опасался, что русская все еще болтается в городе, но ее не увидел. «Очень хорошо, - облегченно подумал Волк, - все меньше забот». На женевском почтамте, он арендовал ящик для писем. Этот адрес знали его адвокаты, банк, и бабушка. Юристы сообщали, что квартира и акции приносят отличный доход. Волк и сам это видел, по банковским отчетам. Бабушка написала, что у Анри и Полины все в порядке, а кузина Марта вышла замуж за Питера Кроу.
Волк затянулся папиросой и пробормотал: «Если бы кузина Марта занялась революцией, я бы капиталистическому строю не позавидовал». Он вспомнил прозрачные, зеленые глаза и отчего-то поежился.
В Альпах Волк готовил добровольцев Гарибальди. В тайном, высокогорном лагере, он учил молодежь делать мины, занимался с ними стрельбой и верховой ездой. Он слышал благоговейный шепот. Его называли героем революции. Волк сердился: «Нет такого слова, товарищи. Мы все работаем на благо Италии, и все равны». По вечерам они сидели у костра. Макс пел «Тело Джона Брауна», старые шахтерские песни, из Германии и Англии, рассказывал молодежи о гражданской войне в Америке и польском восстании. Бабушка написала, что король Наполеон Третий подтвердил, своим указом, баронский титул де Лу. Макс только поморщился: «Он мне совсем ни к чему». Иногда, лежа в своей палатке, Макс думал о Бет. Он знал, что кузина вышла за рава Горовица, и усмехался:
- Она могла стать настоящим борцом, моей подругой…, Очень хорошо, что Мирьям подобрал кузен Стивен, - Макс закинул руки за голову, - она теперь за мной никуда не потащится. Еще одна пиявка. Мне на них везет. Хотя можно ее навестить, но пустыню я ради, нее не поеду.
В газете ничего интересного не нашлось. Макс, в Женеве прочел, о покушении на жизнь русского императора Александра. В мае, он услышал, что в Берлине, в Бисмарка тоже стреляли, но неудачно.
- Индивидуальный террор, - наставительно говорил Макс молодым волонтерам, - это дело прошлого. Еще римляне знали, что убийство одного тирана ничего не принесет. На его место сядет другой угнетатель. Надо изменять общественный строй, всю систему жизни…, - Макс добавлял: «Но,если понадобится, я не остановлюсь перед тем, чтобы избавить народ от страданий, даже ценой собственной жизни».
Он пробежал глазами колонку светской хроники:
- Сезон в Брюсселе завершится радостным событием. Единственная дочь главы «Угольной компании де ла Марков», барона Виллема, Маргарита, через месяц венчается с бароном Виктором де Торнако, из Люксембурга. Медовый месяц новобрачные проведут в Остенде, а потом обоснуются в замке де Торнако. На свадьбе будет присутствовать более, тысячи гостей, во главе с его величеством королем Леопольдом.
