с рюкзаками за спиной, из которых они так и не достали ничего. Всего с начала пути до опорника я насчитал пятьдесят четыре тела. Картина была апокалиптической.
Один из солдат, отчаянно жестикулируя, кричал: «Быстрее, ко мне!»
Я подбежал и спрыгнул в окоп, который оказался мне по горло. Голова оставалась на поверхности. Инстинктивно присел. Сквозь оглушительный грохот разрывов мы кричали друг другу в уши.
– Наконец-то! Сколько вас?
– Двенадцать! – проревел я, пытаясь перекричать вой.
– А где первые двое? – он показал в сторону фронта.
– Там, в землянке. Надо вылезти и пробежать метров тридцать до следующего окопа.
Опорник представлял собой четыре бойницы, развёрнутые в сторону тыла (теперь нашего), с входами со стороны противника, соединённые стометровой линией окопов, и две отдельно стоящие землянки, до которых нужно было добегать по поверхности.
– Вы… «Вагнера»? – спросил он, окидывая взглядом мою качественную экипировку.
– Нет. Мобики.
– Вот те на, – разочарованно выдохнул он. – Мобики мобиков на штурмах меняют. Вот и пришло это время.
Электрика, едва он подбежал, сразу отправили в дальнюю землянку. В трёх метрах от окопа с воющим звуком врезался в землю миномётный снаряд. Нас засыпало комьями земли и обломками веток.
– А где враг? – закричал я.
Он показал в конец траншеи:
– Там был ночной бой. Кажется, никого живого не осталось, наши там полегли. Мы туда ещё не ходили.
Я понял, что кроме меня, сейчас никто не решится на зачистку трёх передовых бойниц неподалёку.
Сняв автомат с предохранителя, в низкой, пригнувшейся стойке я двинулся по траншее. Ко второй бойнице нужно было свернуть по ответвлению вправо и пройти метров двадцать. Узкий ход, пахнущий сырой глиной и порохом. Уже при подходе было видно, что она пустая – тёмный прямоугольник амбразуры ничего не скрывал. Но я, как учили, не доверился первому впечатлению: одновременно с выставленным стволом резко заглянул за бревна укрепления, чтобы убедиться в этом окончательно. Пусто. Вернувшись в основную траншею, двинулся дальше. Третья бойница от прямого попадания снаряда на половину была разрушена. Её, развороченную, с грудой брёвен и земли я заметил ещё издалека – она стояла ровно посередине между второй и четвертой, если считать целые.
Пришлось замедлить ход, цепляясь за осыпающиеся края стен. Заглянув в чёрный провал, я увидел в дальнем, ещё держащемся углу тёмный, прислонённый к стене труп погибшего. Лица не было видно, только сгорбленная, неестественная поза. А ближний угол был густо завален обгоревшими, почерневшими вещами, похожими на комья чёрной земли. Оттуда тянуло гарью и чем-то тяжёлым, сладковатым. Проверив угол глазами и стволом, двинулся дальше, к следующему тёмному прямоугольнику в стене.
Поперёк траншеи лежало дерево и пришлось встать на колени, чтобы на четвереньках проползти вперёд, при этом направление ствола держать в сторону возможного противника. В последней никого не было…
Я выглянул из окопа и увидел на поле метров за триста движущиеся силуэты.
По рации передали: «Внимание, противник движется в сторону опорника!» Не дожидаясь их приближения, я вскинул автомат, поймал в прицел коллиматора первую фигуру и выпустил короткую очередь. Сменил магазин – ещё одна.
Ушёл в укрытие на перезарядку, и в этот момент наши миномёты отработали по наступающим. В прицел я больше никого не видел – видимо, отступили, поняв, что опорник занят.
Но артобстрел по нашему новому укрытию усилился. Я вернулся по окопам и увидел, как боец встречает мою последнюю двойку. Нашёл удобный выход и перебежал в отдельно стоящую землянку на самом фронте. Она была крошечной, два на два с половиной метра. «Не блиндаж в Барвихе», – мелькнула мысль.
Внутри в углу, забившись как испуганные дети, сидели и дрожали от страха Росомаха, Архангел и Электрик.
Обстрел становился всё яростнее – противник, видимо, засёк наше прибытие и решил сместить нас с позиции артиллерией. Один из снарядов ударил прямо по краю крыши из брёвен, внутрь посыпались щепки и земля. Росомаха, у которого началась истерика, закричал:
– Тихий! Они сейчас нас всех тут убьют, закопают в этом «блинчике»!
Я посмотрел на него холодно и сказал тихим, но стальным голосом:
– Солдат, вы потеряли боевой дух. А это серьёзнейшее преступление.
Затем снял рюкзак и повесил его на торчащий из крыши гвоздь.
– Всё будет хорошо, – добавил я уже спокойнее.
Моё внешнее спокойствие подействовало на них как ушат холодной воды. Они понемногу стали успокаиваться.
Переждав ещё несколько разрывов, я выскочил из землянки и, перепрыгивая через поваленные деревья, запрыгнул в окоп, нырнув в бойницу к своим ребятам.
– Раненые есть? – первым делом спросил я.
– Нет, все целы, – доложили мне.
Те двое мобиков, что нас встречали, вскоре ушли в тыл к своему подразделению.
Теперь опорник был полностью на мне. Я разместил бойцов в двух бойницах по четыре человека. В первой – Цезарь, Физик, Турист и Бинт. Они были бледны, глаза выдали шок от увиденного поля смерти. Каждый, наверное, уже представил себя на месте тех, чьи тела остались там, на земле.
– Тихий, – негромко сказал Цезарь, – этот опорник пристрелян. Мы здесь не усидим, рано или поздно накроют.
Я положил руку ему на плечо:
– Держись. Запросим поддержку.
Я указал им их сектор обстрела – левый фланг, и приказал организовать дежурство по очереди.
Пробежал во вторую бойницу. Там были Вихрь, Голливуд, Тренер и Гром.
– Командир, – пожаловался Вихрь, – спину сорвал, надо менять.
– Договорились. Первым на ротацию пойдёшь.
Голливуд, молодой парень, сияя своей голливудской улыбкой, бодро отрапортовал:
– Всё в порядке, командир! Я даже не испугался!
Я видел, что он врёт, пытаясь скрыть страх, но его наигранный оптимизм был лучше истерики.
Позвал Тренера, и мы пробежали до последней бойницы, укрываясь от свиста снарядов.
Объяснил ему сектор ответственности – правый фланг. Вернулся в свою землянку, где сидели Архангел, Росомаха и Электрик. По рации вызвал Уца. Он доложил, что находится в шестистах метрах в другом конце этой же посадки, потерь нет, закрепились. От сердца отлегло – мой взвод был в сборе и цел.
Достал цифровую «Киросан» и вышел на Черу.
– Чера, задача выполнена. Потерь нет.
Он ответил благодарственным тоном:
– Тихий, принял. Спасибо.
Чувствовалось, что принял информацию с облегчением. Понимал: сегодня он сможет доложить командованию, что штурмовой взвод Тихого закрепился на позиции. И главное – без потерь. Маленькая, но победа.
Ещё не стемнело, как в эфире раздалась длинная пулемётная очередь со стороны Уца, затем голос Сибири:
– Они пытаются обойти нас с фланга!
Завязалась перестрелка, длившаяся минут пятнадцать. Наконец, Уц доложил:
– Отбились. Враг отошёл.
Ещё одна маленькая победа.
Барс добавил в эфир:
– Братцы, молодцы! Координаты передавайте, мы им сейчас насыпем!
Мы, вчерашние гражданские, возможно, выглядели любителями на фоне кадровых военных, но тот факт, что мы смогли потягаться с ними на передовой, воодушевлял несказанно.
С наступлением темноты артобстрел стих –
