задраенного люка я показал им обоим два больших пальца и снял собственный шлем и перчатки. Потом достал из личного набора пластиковый пакет с застёжкой, чтобы насыпать туда трофейного песка, но когда пощупал карман на бедре — песка не было. Запишем ещё одно очко на счёт монстров.
— Контроль, это Мак. — В моём искажённом голосе наверняка чувствовалось облегчение. — К чёрту остаток погружения. Просто поднимайте нас домой!
Капсула для перевода персонала (КПП)
ГЛАВА ВТОРАЯ
Примерно за шесть месяцев до этого я поднимался по склону холма на базе подводного флота у подножия мыса Пойнт-Лома на берегу Сан-Диегской бухты, мимо яркой цветочной клумбы из красных и фиолетовых аизоонов — к ряду желтовато-серых двухэтажных домов с обшивкой из вертикальных досок. Типичные правительственные строения времён Второй мировой войны: тщательно ухоженные, но явно показывающие возраст.
Вокруг сновали несколько моряков в форме. Один отдал честь, сойдя на узкую улочку, чтобы разминуться со мной.
— Доброе утро, сэр!
Я козырнул в ответ и проводил его взглядом. Тёплое летнее солнце поблёскивало на его белых брюках и белой рубашке с коротким рукавом. Среднего роста, но крепко сложённый, он шёл с развальцем. Над левым нагрудным карманом красовалось несколько ленточек, а выше — серебряный нагрудный знак водолаза первого класса. Он свернул к зданию с табличкой: «Группа разработки подводного оружия № 1 — Штаб-квартира».
Именно туда мне и было нужно.
Я последовал за ним вверх по широкой входной лестнице, вошёл в дверь и остановился, давая глазам привыкнуть к полумраку. Он обошёл стойку, прошёл через калитку в светлом дубовом ограждении и предъявил удостоверение вооружённому морскому пехотинцу, охранявшему самую обычную с виду дверь в дальней стене. Морской пехотинец набрал код на неприметной клавиатуре, укреплённой рядом с дверью.
Мягкий щелчок — дверь распахнулась внутрь, открыв помещение с несколькими столами и коридор, уходящий в глубину здания. Моряк прошёл через дверь, и та закрылась за ним. Он явно был частью той операции, что велась за этой дверью. Морской пехотинец вернулся к стойке «вольно» перед входом.
— Чем могу помочь, сэр?
Старшина второго класса по строевой части поднял взгляд от стола, когда дверь закрылась. Я снял солнечные очки и протянул ему предписание.
— О, лейтенант МакДауэлл. Мы вас ожидали.
Я передал ему конверт с личным делом. Я только что завершил сорок восемь недель подготовки глубоководных водолазов и прибыл для прохождения службы в Школе насыщенных погружений ВМС.
Это была мечта, ставшая явью. В детстве, когда я рос в Германии, меня восхищали подвиги глубоководного батискафа «Триест» и его преемников, покорявших самые глубокие впадины мирового океана. Имена «Элвин» и «Си Клифф» были мне так же знакомы, как звездолёт USS Enterprise (да, я был что-то вроде трекки). И я мысленно жил в «Сивэте» вместе с Аланом Шепардом.
И вот я здесь — бывший гидроакустик, бывший подводник, обычный «надводник» — но вот-вот вступлю в ряды элитного корпуса водолазов насыщенных погружений. Захватывающее дух ощущение.
С учёбой проблем не возникало — не потому что я был таким умным, а потому что эти материалы я уже разбирал так или иначе — за прошедший год в школе водолазов или при получении диплома по морской физике. Мои однокурсники были рядовым и сержантским составом, но отличной командой толковых ребят. Большинство из них, не имея никакой учёной степени, ничуть не отставали от меня.
По утрам мы, как правило, занимались в классе, а большую часть послеполудней проводили в спортзале, набираясь практических навыков работы с системой глубоководных погружений Mark 2 Mod 0 на борту почтенного вспомогательного судна USS Elk River, ошвартованного у причалов для подводных лодок, — или и то и другое сразу.
Нам предстояло досконально изучить водолазную систему: каждый клапан, переключатель, трубу и провод. Это не слишком сложно, но требует времени. Система состоит из тридцатифутовой барокамеры, именуемой Палубной декомпрессионной камерой (ПДК), которая включает в себя шлюз для входа и выхода, малый шлюз для подачи еды и медикаментов, четыре спальных места, санузел и аварийное оборудование. Капсула для перевода персонала, или КПП, состыковывается с ПДК и может переправить максимум четырёх водолазов к подводному рабочему месту. Пуповина, поддерживающая КПП и обеспечивающая связь и питание, называется КСЭП — Кабель силовой электропитательной пуповины.
Я сказал, что ребята не отставали от меня в учёбе. Следует также признать, что я едва поспевал за ними на физической подготовке. Откуда они такие взялись? Я думал, что в хорошей форме — как-никак завершил сорок восемь недель одной из самых тяжёлых физподготовок в моей жизни. Эти ребята пробегали три мили в полной выкладке, не вспотев. Они заставили меня задуматься.
Обучение длилось двенадцать недель. Я ел, спал, видел во сне, говорил и думал только о Mark 2. К десятой неделе я знал систему как свои пять пальцев. И вот тогда она — система, не гигантский кальмар — едва не прикончила меня.
* * *
Мы находились на местном учебном полигоне — примерно на одиннадцати сотнях футов глубины, по сути яма на дне океана в паре миль от мыса Пойнт-Лома. Идея состояла в том, чтобы встать на якорь над этой ямой, закрепившись в четырёхточечной швартовке. Для тех, кто не знаком с морским делом: вы якорите четыре больших буя по углам прямоугольника, грубо ориентируя его над нужной точкой — в нашем случае над ямой. Затем обтягиваете судно к каждому из буёв и травите-выбираете концы, пока не окажетесь точно над ямой. В общем, мы должны были насытиться до тысячи футов, а потом опуститься поближе к дну для практики в реальных условиях.
Теперь несколько слов для тех, кто не занимается дайвингом. Даже если вы читаете это на Международной космической станции, воздух, которым вы дышите, состоит примерно из двадцати одного процента кислорода и семидесяти девяти процентов азота. При погружении оборудование подаёт сжатый воздух, соответствующий давлению окружающей среды, которое возрастает примерно на одну атмосферу каждые тридцать три фута. Таким образом, на глубине тысячи футов воздух входит в лёгкие под давлением около тридцати атмосфер, или 450 фунтов на квадратный дюйм.
Оказывается, нормальный воздух при слишком высоком давлении становится токсичным: сам кислород начинает проявлять токсичность, когда его потребляемое количество примерно вдвое превышает то, что вы получили бы, дыша чистым кислородом на поверхности. Это происходит приблизительно на двухстах футах. Другая проблема в том, что азот примерно на той же глубине вызывает наркоз. Сочетание получается весьма опасным: вы
